Шрифт:
Баярма выбежала из дома. Володя так и не притронулся к вилке, от вида жаренной картошки в сковороде его начало тошнить. Работяги ели молча, не обращая внимания на все то, что происходило в доме.
Весь день Володя еле передвигал ноги, но работал. Время от времени он видел Раджану, она носилась по степи на тракторе с телегой и свозила к стоянке новорожденных ягнят.
– Воду не забывай пить, - шепнула она Володе, когда тот подошел к телеге за ягнятами.
– Мне так-то врач нужен, - возразил Володя.
Но Раджана сделала вид, что не услышала его. Помощники, хоть и казались потухшими как угольки в сыром кострище, всякий раз оживали, когда Володя подходил к трактору.
– Тетя Дора, может я с помощниками сегодня посплю в кошаре? – спросил Володя за ужином.
– Нет! – отрезала Дора. – Там все битком.
Володя добрел до бани, кое-как помылся и направился к тепляку. На крыльце его ждала Баярма. В руке она сжимала новое топорище.
– Я сегодня буду спать с тобой! – сказала она. – Если они придут, будем драться вместе!
– Нет! – возразил Володя.
– Да!
– Я справлюсь.
– Ты не знаешь этих уродов, - Баярма тяжело задышала. – Бараны и те умнее. Они все делают так, как этот Барнак им скажет.
– Пойдем, - Володя махнул рукой, приглашая Баярму в дом.
Баярма присела на кровать. Володя взял кружку, набрал воды из ведра, выпил и ощутил, что вода по-прежнему очень холодная.
– Расскажи мне кто такой Барнак?
– Я не знаю кто он. Маме он хорошо помог, мы с ним богатыми стали. Но, мама с ним стала какой-то другой, я не узнаю ее. А еще он привел этих помощников. Все какие-то косые, тупые, ведут себя как бродячие собаки. Им человека убить, все равно что барана на мясо зарезать. Мне бы лета дождаться, в город уеду, в колледж буду поступать. Поехали со мной?
– Я бы с радостью, - Володя присел рядом.
– Так поехали. Барнак мне зарплату платит, как помощнику, каждый месяц, типа на приданное. Я много накопила. На год нам хватит. А потом работать будем.
– Давно к тебе этот Барнак клеится?
– Да как только появился здесь. Ждет пока я совершеннолетней стану. А мне он противен, похож на драную кошку.
– Я тоже это заметил, - усмехнулся Володя.
Володя вдруг ощутил, что боль покидает тело, а мышцы наливаются силой. Баярма прислонилась головой к его плечу, и он ощутил запах ее волос. Сердце в его груди гулко застучало.
– Я слышу, как бьется твое сердце, - проворковала Баярма и потянулась к нему. – Ты такой славный был, когда на линейку пришел. Я тогда подумала «все, мой будет» …
— Вот за это меня точно убьют!
– Не убьют!
Она уселась к нему на колени и прильнула к его губам. Но неведомый голос в голове Володи вдруг зачастил: «нельзя, нельзя, нельзя».
– Нельзя сейчас! – Володя отстранился от Баярмы.
– Почему?
– Я не могу тебе это объяснить, сам еще не разобрался…
– К Раджане надеешься подкатить? – пальцы Баярмы впились в робу. – А что, вы бы хорошо смотрелись рядом. Она дура странная, и ты такой чморик!
– Ты не поняла меня, - Володя попытался ее обнять.
– Руки убери! – Баярма грубо толкнула Володю и пошла к двери. – Сегодня они тебя точно прибьют. А я потом еще попрошу, чтобы добавили, от меня!
Баярма громко хлопнула дверью. Володя тут же закрылся на крючок.
***
Глава 6
За дверью снова что-то забулькало, заклокотало. И этот звук стал сигналом, по полу в доме пошла легкая дымка, старые, скрипучие, давно некрашеные доски покрылись коркой льда.
Володя выставил вперед ладони и увидел лапы, покрытые густой, темной шерстью. Легкой тенью он рванул в закуток за печкой и тощий, поджарый волк плюхнулся на его кровать. Хищник встал на изготовку, выгнул спину, вздыбил шерсть на загривке, оскалил желтые клыки и бросился на Володю словно стрела, пущенная из монгольского лука.
Володя встретил его ударом лап, попытался вцепиться в загривок. Но волк извернулся, повалил противника на спину, клацнул клыками, вырвал из шеи клок свалявшейся в плотный войлок шерсти. В проеме двери, взвизгивая от нетерпения бесновались другие волки. Но что-то их сдерживало, в дом они могли войти только по одному.
Волк был крупнее, сильнее, быстрее Володи. Он и на волка то особо не был похож, скорее на тощую гиену с вытянутой мордой. И, угадывалось в облике этого безумного хищника нечто знакомое, будто человеком он был когда-то, не сразу стал зверем.