Сидя на ровной, мягкой спине Карюхи он еще какое-то время вел рысью, то и дело оглядываясь, а затем слегка чмокнул губами и лошадь перешла на галоп. Володя почувствовал, что у него кружится голова.

– От сотряса, наверное, - подумал он, но сбавлять на рысь не стал.

Лошадь начала волноваться, прядать ушами. Где-то сбоку мелькнули две тени. Уже наступила ночь, но Володя их видел отчетливо, рослую, сухопарую рысь и хищника чуть поменьше и коренастее. Володе доводилось видеть таких в Чаре, это была росомаха.

– Глюки, что ли? – заволновался он.

Хищники еще какое-то время бежали рядом, затем послышался зловещий женский смех. Володя дал пятками по бокам лошади и погнал ее во весь опор.

Он вздохнул с облегчением, когда увидел окраину деревни. Голова сильно кружилась, кровь била в виски, а руки и ноги стали будто ватными. Он с трудом доехал до дома, постучался в дверь, но ему никто не открыл. Такое бывало, когда бабушка дома оставалась одна. Под старость она совсем оглохла, и хоть окна выбивай, ничего бы не услышала.

– Ладно, участковый точно услышит, - подумал Володя, и направился верхом к дому участкового.

– Ты чего так поздно? – проворчал участковый, открыв дверь.

– Я хочу написать заявление, - перешел сразу к делу Володя. – Меня хотели убить.

– Заходи, - участковый пропустил Володю в дом. – Присаживайся.

Володя уселся на стул у печки на кухне.

– Кто тебя хотел убить?

– Дора Матвеевна. А еще там Барнак был, дядька такой, худой и мерзкий, похожий на облезлую кошку. Они, кстати, старика сожгли. Помните Рабжу? Он умер, и они его сожгли. Они его убили, я в этом уверен.

— Вот как? – участковый задумался на мгновение, затем ушел в спальню. Вышел одетым в форму.

– А давай-ка съездим туда, - сказал он, проверив обойму пистолета.

– А вы справитесь один-то? – спросил Володя. – Может, подмогу вызвать?

– Справимся! – участковый подмигнул. – Я и не таких брал.

– Там парни, косоглазые такие, много парней.

– Я отчитываюсь каждое утро по телефону. Если не выйду на связь, уже завтра утром сюда приедет наряд милиции. Твоя Дора Матвеевна и облезлый кот знают об этом. Так что не волнуйся. Хочешь, записку на столе оставлю, где нас искать если что?

– Да, оставьте, - согласился Володя.

Все дорогу, пока они ехали на стареньком пикапе до стоянки Доры Володя в красках рассказывал, что с ним приключилось за эти два дня. Даже про то, как с Баярмой дрался рассказал на всякий случай.

— Вот сволочи, - негодовал участковый, крепко сжимая руль. – Всех посадим, они за все ответят!

– Может, дубинку мне дадите? – спросил Володя, когда пикап остановился у крыльца дома Доры.

– Тебе нельзя, ты несовершеннолетний, - сказал милиционер. – Постой здесь, я тебе крикну, когда всех повяжу.

– Договорились! – кивнул Володя.

Около получаса он крутился под окнами, заглядывал на кухню, в спальню, все ждал сигнала. Но видел лишь плотные шторы и слышал смех Доры.

– Что же делать то? – подумал Володя. – Может бежать, пока не поздно? А куда бежать то?

– Руки подними? – услышал он.

Володя поднял руки, оглянулся, увидел парней со стоянки у озера. Они наставили на него ружья. Среди них стоял, глядя исподлобья - Бата.

– В дом заходи! – скомандовал Бата. – И давай, без шуток.

– Там участковый если что, - сказал Володя.

– Да знаю я. Заходи давай.

***

Участковый, Дора и Барнак пили чай и громко смеялись.

– Он под окнами крутился, подслушивал, - сказал Бата и кивнул на Володю.

– Может, наручниками его сковать? – спросил участковый у Барнака. – Из наручников точно не вырвется.

– Ах вы, мент поганый? – воскликнул Володя.

Дора и Барнак снова громко засмеялись. Участковый просмотрел на Володю с укоризной, но как-то наигранно. Взгляд у него был таким же, как и у парней, подручных Доры, воловатым и раскосым.

– Ай, как же я сразу-то не разглядел, - выдал Володя с досадой в голосе. – Темно было. То-то думаю, чего вы от меня все время отворачиваетесь? Сволочи! Я все равно сбегу! И вы за все ответите!

– Запомните, молодой человек, далеко отсюда вам все равно уйти не удастся! – Барнак достал из-за пазухи свиток и потряс им как конфеткой, которую обещают ребенку, но не дают, и не собираются давать.

– Володя, будь мужчиной! – добавила Дора. – Ты сам согласился у нас поработать. Ты обещал, что не сбежишь. Мы ничего плохого тебе не сделаем если будешь работать на совесть. Отработаешь до лета, и мы тебя отпустим. Хотя нет, теперь не до лета. До осени.