– Ну, всех знаю. А что?

– Там что-то странное происходит, на стоянке у Доры, - Володя отломил кусочек от краюхи. – Судили меня как бандита, чуть в юрте не сожгли. Договор кровью подписать заставили. Вы можете вызвать участкового?

Дядя Ваня зашелся громким, каркающим смехом.

– Я что-то не то сказал? – растерялся Володя.

– Мой тебе совет, ты с ними не ругайся. И не дуркуй, делай все что тебе говорят. Понял?

– Понял.

– А участковый тебе не поможет. Не видишь, что ли, время какое? Это при Союзе власть была властью. А сейчас такие как Дора и Барнак – власть.

– Может, расскажете тогда, чего они от меня хотят? Вы же знаете их? Чего я им плохого сделал? Папа что ли им чем-то насолил?

– Откуда я знаю что ты им сделал? Это ваши дела. Меня они не касаются.

– Я там в юрте старика видел, мертвого. Он, похоже, сгорел там. Это криминал.

— Это там, в деревне криминал, - дядя Ваня хмыкнул. – А здесь Дора всем заправляет. Как она скажет, так и будет. А если не понял, будешь разговаривать с Барнаком. А я тебе не советую с ним разговаривать. Держись от него подальше.

– А Раджана кто такая? Не скажете?

– Невестка Доры, жена ее сынка. Он в армии сейчас служит.

– Сереги что ли? – Володя даже привстал от удивления.

– Его самого, - дядя Ваня направился к печке. – Может, пожрешь все-таки?

– Давайте, - Володя снял телогрейку. – Расскажите, что это за старик там был? Вы поймите меня, страшно же. Со мной никогда такого раньше не было.

– Рабжа это был. Да ты видел его, поди. Он тут шастал одно время по стоянкам.

– Рабжу помню, - согласился Володя. – Но там я его не узнал.

Рабжа был местным юродивым. Но непростым. Много страшных и не очень историй рассказывали о нем в деревне. Ходил он медленно, но всегда везде успевал. Его не кусали даже очень злые собаки. Местные чабаны считали большой удачей, если Рабжа у кого-то из них оставался зимовать. Дела в хозяйстве сразу шли в гору.

И зимой, и летом он носил на голове старую кожаную кепку, был одет в холщовый плащ, обувался в кирзовые сапоги. И не мерз, и жары будто не чувствовал. Как-то раз он остался на зимовку у Доры да так и прижился у нее. И Дора внезапно разбогатела.

– Он сам умер, от старости. Так что не бойся. Будешь все делать как сказали, никто тебя там не убьет. Еще денег заработаешь. Дора хорошо платит, сейчас в городе таких денег не платят.

– Но ведь что-то им от меня надо? – не унимался Володя.

– Женить тебя, поди, хотят, на Баярмухе, - дядя Ваня снова прокаркал прокуренным смехом. – А что, красивая деваха. Школу бросила. Что ей еще делать то? Только замуж.

– Не, только не Баярма, - Володя замотал головой.

– Малой ты еще, не понимаешь ничего в бабах, - дядя Ваня придвинул Володе тарелку с супом. – Баярмуха она в мать, поколотит тебя для порядка, а потом помоет, накормит и спать уложит. Мало сейчас таких баб. Все какие-то задумчивые стали, как эта Раджанка Серегина. Баба не должна думать, ее дело пожрать сварить и сыновей родить, чтобы опора была под старость лет.

– А у вас есть дети?

Володя замер, ощутив на себе цепкий, тяжелый взгляд. Глаза у дяди Вани были черными как два уголька.

«Надо же, - подумал Володя. – Мужик вроде русский, а глаза черные, как у бурята».

— Что-то ты разболтался. Давай, жри и бегом назад.

– Карюху могу забрать? – Володя осмотрелся в поисках седла.

– Пешком дойдешь. Тут напрямую не далеко. За мыском сразу.

– Ладно, что-то расхотелось мне есть, - Володя отодвинул тарелку с супом. – Пойду я.

– Вещи-то хоть забери? – насторожился дядя Ваня.

– Там что-нибудь найду, если понадобится, - Володя махнул рукой. – Или пусть покупают. Зря работать буду что ли?

Володя накинул телогрейку и вышел на улицу.

– Видишь эту гору? По правую сторону ее держись все время, - наставил дядя Ваня. – Поднимешься на мыс, увидишь огни на стоянке, не заплутаешь.

– Спасибо! – Володя кивнул и направился в сторону Удокана. Собаки какое-то время шли за ним, но затем отстали, воспитаны были так, не уходить далеко от стоянки, если не позовут.

Володя спустился в овраг, осмотрелся, убедился, что дядя Ваня за ним не следит и припустил к сеннику, где закрывали но ночь молодую кобылу по кличке Карюха. Собаки видимо узнали силуэт хозяина и не стали лаять, побежали к нему радостно поскуливая.

Перебравшись через забор из жердей, Володя нашел брошенную в углу сенника старую узду, обуздал лошадь, вывел ее за ограду, отвел подальше чтобы дядя Ваня не слушал топот копыт.

– Ну давай, выручай родная, - сказал Володя и пустил кобылу в сторону деревни легкой рысью.