— Твои люди слаженно работают, — начал разговор Виктор. — Каждый знает, что ему делать, все движения четкие и отработанные. Вы ведь не первый раз это делаете?

Драгомир усмехнулся, поняв, к чему клонит собеседник, и ответил:

— Да, не первый. Но всё не так, как кажется. Не разбойники мы, простой рабочий люд.

— Как же так вышло, что простые работяги нападают на княжеские обозы?

— Все мы мирно жили со своими женами да чадами. Сеяли зерно, пасли скот. Пока не приходили люди князя. Где-то они требовали дань, откуда-то уводили всех мужчин. Так и меня увести собирались. Жена моя, Лада, свет очей моих, пыталась заступиться за меня, но стрельцы не стали слушать. Зарубили ее и дочурку мою, Юленьку.

Казалось, что при этих словах Драгомир постарел лет на десять. На лице проступили морщины, взгляд потух, нижняя губа начала дрожать.

— Я не могу даже представить, насколько тебе сейчас тяжело, — Виктор положил руку на плечо собеседнику. — Но это не конец. Не надо корить себя за это. Они не хотели, чтобы ты опустил руки и страдал.

— Истину глаголишь, молодец. Поначалу хотел я разорвать тех извергов, но одолели меня и заковали.

— И отправили в лагерь…

— Да, много узников там было. Добрых людей сгоняли туда, как скот. Держали в клетках, как собак. И пытали за сопротивление…

Драгомир слегка задрал край рубахи. Стали видны глубокие шрамы от плетей и ожоги от каленого железа.

— Изверги! — не сдержал гнева от увиденного Виктор, а сделав пару медленных вдохов, добавил. — А как ты смог вырваться?

— Я благодарю господа нашего за то. Не иначе его провидение помогло нам. На обоз, в котором везли нас к князю, напала стая волков. Стрельцы сдюжили, отбились, но в суматохе несколько пленников смогли бежать в лес. Среди них был и я. Мы обосновались неподалеку от того места, и с тех пор волки спасают узников на той дороге.

— Похоже, мне тоже стоит благодарить тех волков за спасение. И тебя с твоими людьми, конечно. Одно мне непонятно, как мог Борислав приказать своим людям пытать свой же народ?!

— Чудно это. Борислав всегда бдел, чтобы народ процветал. Стрельцы обходили земли дозором, подати были малые, в голодные годы жаловали людям зерно из княжеских закромов. А ныне везде этот кошмар.

— Действительно, чудно. Когда я был в плену, они говорили, что князю срочно нужны люди. Быть может, случилось что?

— Сие мне неведомо, молодец. Да и не наша это забота.

В сумерках процессия добралась до поселения. Среди деревьев показался грубо сделанный забор из связанных друг с другом стволов, в щели которого пробивался теплый свет факелов. Возле ворот Драгомир дал знак стражам, и путников провели внутрь. Всего в поселении было штук шесть наскоро сделанных хижин и один большой дом, явно служивший главным местом для всякого рода собраний.

— Раненые уже добрались? — спросил Драгомир у стражей.

— Как есть добрались, воевода, — рапортовал один из них. — У знахарок они, как водится.

— Добро.

Драгомир подошел к Виктору и, указывая рукой, сказал:

— Другиня твоя в той хижине, навести ее, а после жду тебя в большом доме. Праздновать будем! Как тебя величать, кстати?

Представившись, Виктор бегом помчался к хижине знахарей. Тот болезненный момент по-прежнему не стирался из его сознания. Правильно ли он поступил? Цела ли девушка? Что теперь будет? Задаваясь этими вопросами, он переступил порог хижины. В нос ударил стойкий запах крови и лечебных отваров. По всему помещению на простеньких лавках, прикрытых соломой и шкурами, лежали раненые люди. Кто-то тихо спал, другие еле слышно стонали, держась за раны. Три девушки метались между больными, делали припарки, обрабатывали раны и пытались успокоить несчастных. И вот Виктор увидел её. Девушка лежала у дальней стены хижины. По ее бледности и аккуратно наложенной повязке было понятно, что тот стрелец, падая, всё-таки ранил ее в бок. Рана не смертельна, но от кровопотери она потеряла сознание.

И сейчас, смотря на свою поверженную спутницу, Виктор понял. Он поступил верно. Иногда, чтобы сделать все правильно, нужно совершать плохие поступки. Нельзя защитить своих близких, забившись в темный угол и ожидая, что опасность пройдёт. Надо брать всё в свои руки и идти вперед, несмотря на любые преграды.

Он опустился на колено к голове девушки и прошептал:

— Больше никто не причинит тебе зла. Я буду рядом.

От этих слов на ее лице появилась слабая улыбка. Виктор ещё раз удостоверился у знахарок, что с девушкой всё в порядке, и отправился в большой дом. Еще на подходе к нему было понятно, что праздник уже в самом разгаре. Из дома доносились звуки дудок, громкий гомон и стук опускающихся на столы кружек. Войдя внутрь, Виктор увидел, как на небольшом возвышении в дальнем конце зала стоял Драгомир и произносил речь:

— Вольная стая, ныне празднуем мы новое большое свершение! Еще дюжину добрых людей вырвали мы из лап Борислава!

Зал взорвался одобрительным кличем и стуком кружек:

— Слава Драгомиру и его стае! Вперед, волки! На кол Борислава!

Как только гул слегка утих, воевода продолжил:

— Поднимем же чарки за наших новых братьев и сестер! Долгой жизни и светлых дней всем нам!

Кто-то протянул ему чарку медовухи, и все дружно выпили во славу спасителей угнетенного народа. Осушив поданную ему чарку и утерев усы, Драгомир заметил вошедшего.