Оливер вздрагивает.

– Нет, кровь королевского первенца это ключевой компонент к заклинанию, которое могло бы дать ему власть над всей магией королевства. Темной магией. До того момента король и королева не подозревали, что он практикует что-нибудь еще кроме белой магии. Они ужасно ошиблись.

Проходит еще одна длинная пауза, которая заставляет меня нервничать.

– Нет нужды говорить, что колдун принял отказ короля не очень хорошо. Он покинул город в приступе гнева, клянясь вернуться и отомстить. Прошло десять лет и королевской семье становилось все комфортней внутри своих защищенных стен. Принцесса выросла в прекрасную, хотя и находящуюся в укрытии молодую девушку. Однажды появились слухи о возвращении колдуна. Король и королева сделали все, что могли, чтобы защитить свою дочь, чтобы спрятать ее во дворце. Но колдун нашел лазейку в своем собственном заклинании. Он вернулся во дворец, чтобы потребовать принцессу, которая по праву принадлежала ему в соответствии с безрассудной, и в тоже время связывающей их сделкой которую заключили король и королева. Стражники не могли справиться с его магией. И королева тоже не могла. Когда до этого дошло дело, никто не смог остановить его. Сделка была скреплена магией, и его единственное намерение было забрать то, что по праву принадлежит ему. Он убил девочку во дворце, и потом они исчезли во вспышке темноты. Не осталось даже тела, которое можно было бы похоронить.

Ужас волнами накатывает на меня. Как это ужасно. Лишить отца его любимой дочки. Оливер, с таким болезненным выражением лица, так сильно напоминает мне моего собственного отца, что мне хочется кинуться ему на шею и выжить из него всю грусть. Но я сдерживаюсь, боясь поступить неприлично.

– В итоге заклинание колдуна сработало? Он на самом деле теперь управляет всей магией королевства? – спрашиваю я.

– Не совсем, – говорит Оливер. – Заклинание теряет силу, если королевский перворожденный ребенок взрослеет. Он мог извлечь немного силы от убийства принцессы, но это ничто по сравнению с тем, что он бы имел, если бы сделал это, когда она была еще совсем ребенком. Чем процесс более жестокий и отвратительный, тем больше он питает темную магию.

Он смотрит на огонь.

– Нет, вместо этого он прожил это время, накапливая как можно больше мировой силы сложным способом, убивая каждое магическое существо, которое мог найти, выкрадывая каждое зелье или амулет, которые мог отыскать. В то время было очень мало гибридов; теперь все они вымерли.

– Какое ужасное существо, – все, что я могу сказать.

– Теперь он вернулся за остальными девочками, – говорит Эндрю.

Дальше следует тяжелая тишина. Даже Лаура перестает свои хлопоты у огня. Я могу уловить едва заметный солоноватый запах грусти в воздухе.

– Боюсь, мне уже давно пора уходить. – Оливер встает из своего кресла. Вдруг он стал выглядеть старше, чем есть. – Моя дорогая девочка, я был рад встретить тебя. Позаботься о Рене и береги его от неприятностей, хорошо? И пожалуйста, – он сжимает мою руку, – будь очень осторожна, если тебе необходимо быть в Брайере ночью. Комендантский час ввели не без причины.

– Буду, – говорю я.

Оливер гладит Рена по плечу и кланяется всем остальным и мне.

– Доброй ночи.

– Пора тебе тоже идти спать Рен, – говорит Лаура, многозначительно глядя на меня.

– Конечно, – говорю я, поднимаясь. – В любом случае я должна идти домой.

– Так скоро? – Рен смотрит на маму сердитым взглядом, потом умоляюще смотрит на меня. – Ты не могла бы остаться еще ненадолго?

– Нет, она не могла бы, – перебивает его Лаура, снова махая своим половником. Подозреваю, что с ней лучше не шутить. Ворча, Рен идет со мной до двери.

– Я собираюсь проводить ее до ворот, и сразу обратно, Мама.

– Уж постарайся. Я знаю, сколько это занимает времени, так что не затягивай, ты меня слышишь?

– Да, Мама.

Когда мы оказываемся одни, я поворачиваюсь к Рену с вопросом, готовым сорваться с моего языка.

– Что если бы был способ убить колдуна? Что если бы мы могли найти доброго колдуна или дракона, который бы помог нам?

Рен некоторое время смотрит на меня и хмурится.

– Честно, я не верю, что вообще когда-нибудь был добрый колдун. Вся эта сила в одном человеке? Я не могу представить, чтобы она кого-то не испортила. Это не естественно.

Его кулаки сжимаются по бокам.

– А колдуны, ну это просто миф. Некоторые из стариков в Брайере клянутся, что они на самом деле, когда-то существовали, но я не верю.

Если бы только я могла убедить Бату сразиться с колдуном.

– Но что если они есть?

Рен смеется.

– Ты странная, – он останавливается, когда видит выражение моего лица. – Ты же не серьезно?

Я заставляю себя улыбнуться.

– Конечно, я шучу. – Я направляюсь обратно к дороге, но Рен хватает меня за запястье, поворачивая лицом к себе.

– Ты ведь правда шутишь? – он выглядит таким смущенным, я жалею, что задала этот вопрос. Я такая дура.

– Да, – говорю я. Он все еще не дает мне идти.

– Ты видела что-нибудь необычное? – смесь надежды и страха наполняют его карие глаза. Мое сердце подпрыгивает к горлу.

– Нет, никогда, – вру я. – Только то, что ты показывал мне.

Я каждый день вижу необычные вещи, но я не могу рассказать ему о Бату или Отце или о его лаборатории. Это я точно знаю. Что-то в моем подсознании кричит. Не говори.