– Как ты сказала тебя зовут? – У Оливера странное выражение лица.

– Кимера. Ким.

Он как-то странно повторяет мое имя, как будто оно оставляет горький привкус. Я ломаю голову над тем, как я его обидела.

– Я не узнаю это имя. – Он делает паузу, и я задерживаю дыхание. – Ты кое-кого мне напоминаешь. Твои глаза, они похожи. Это… хотя, не важно. Того человека уже давно нет. А ты здесь, и подружилась с нашим дорогим Реном.

Он ерошит Рену волосы. Вопрос крутиться у меня на языке, готовый сорваться в разговор, но я сдерживаю себя.

Отец был довольно однозначен по этому поводу. Никто не может знать кто я. По-видимому, даже я. Этот мужчина, должно быть, знал меня достаточно хорошо, раз смог увидеть ту девочку, которой я была в моих глазах. Но, может быть, это просто игра света и Оливер подумал о ком-то еще.

Эндрю присоединяется к нам, передавая сыр и кусочки свежеиспеченного хлеба. Рен накидывается на них, предлагая немного мне. Я беру всего по чуть-чуть и передаю обратно.

– Спасибо, – говорю я, кусая сыр. Он острый и сливочный, а хлеб по вкусу в точности такой же, как всегда пахнет Рен. Вкусный. Я не могу оторвать от него глаза. Он пытается выглядеть счастливым, но под этой оболочкой течет река отчаяния. Эта девушка, Делия. Они все знали ее и все скорбят по ней. Страх витает в воздухе этого дома, я могу почувствовать его запах.

Я бы могла унять все их страхи. Я бы могла рассказать им, что Делия в безопасности. Что я забрала ее и отправила в красивый блистающий город Белладому.

Но это спровоцирует вопросы, все из которых разоблачат Отца и колдун убьет его. Я не могу так подставить Отца, даже ради Рена.

– Ким, новенькая в наших краях, – сказал Рен Оливеру. – Она живет в доме загородом.

Оливер на это поднимает одну бровь.

– Правда? Откуда ты приехала, моя дорогая?

У меня перехватывает дыхание. Я не могу отвечать на эту цепочку вопросов тоже. Мне нужно сменить тему и быстро.

– Ниоткуда в особенности, – говорю я. – Брайер намного прекрасней, чем любые места, где я была до этого.

Отец Рена смеется.

– Тогда ты, должно быть, была в каких-то захудалых, поганых местах.

Оливер одаривает его сердитым взглядом, и он мгновенно перестает смеяться.

– Брайер раньше был верхом совершенства и красоты. Но боюсь, сейчас мы переживаем тяжелые времена.

– О, да, Рен рассказал мне о дворце и о терновом кусте.

Рен моргает и сползает вниз в кресло. Я слишком поздно понимаю, что мне не следовало это упоминать. Его мама охает, и даже его папа хмурится.

– Неужели он, – говорит Оливер, – показывает ей жалкую подноготную города, так, мальчик?

– Ну, я, эм…

– Нет! – возражаю я, – совсем нет. И хотя грустно видеть дворец в таком состоянии, в нем есть что-то милое. Рен мне также показал и много красивого в городе. Например, дворцовый сад. Я просто влюбилась в него. Розы мои любимые цветы, а королевские розы самые лучшие из всех, которые я когда-либо видела.

В глазах Оливера проблескивает огонек, но так же быстро гаснет.

– Да, розы были одним из самых ценных достояний Брайера. За ними до сих пор ухаживают в… память.

Это еще больше убеждает меня в том, что этот мужчина, должно быть, дворцовый садовник.

– В память о ком? – спрашиваю я.

Все затихают. Эндрю выглядит смущенным, и сам Рен елозит в своем кресле. Я жалею, что спросила.

Наконец, Оливер отвечает.

– В память о детях, которые умерли в руках колдуна. Моя старшая дочь была одна из них.

У меня холодеет тело от хвоста до носа.

– Простите. Мне следовало догадаться.

– Все в порядке, ребенок. Ты новенькая в городе. Никто не ожидает от тебя, что ты будешь знать все грязные секреты, даже если Рен показывает тебе все самое интересное.

Рен смотрит на огонь; грустный, отсутствующий взгляд в его глазах. Я точно знаю, что он думает о Делии. Интересно, он также выглядел, когда пропала прежняя я?

– Я ненавижу этого чертова колдуна, – говорит он, сжимая руки в кулаки.

– Почему бы нам просто не найти его и не перерезать ему горло?

Мои собственные руки впиваются в подлокотники кресла, и я вижу, как лица Рена и Оливера меняются от удивления. Мой порыв без сомнения не обычен для человеческой девочки, но мне все равно. Помимо того что колдун сделал с Отцом и со мной, Бату и его кланом, и теперь еще и с бедным добрым Оливером, я хочу уничтожить его еще больше, чем раньше.

Лицо Оливера смягчается, и он гладит мою напряженную руку.

– Боюсь, это невозможно. Это самоубийство.

Я хмурюсь.

– Что Вы имеете в виду? Если уж на то пошло, то колдун всего лишь человек, разве нет? Пусть и могущественный.

Глаза Рена расширяются.

– Ты правда не знаешь?

Вся моя спина напрягается. Я не хочу выглядеть наивной и невежественной перед Реном, и меньше всего перед его семьей. Но затем он сжимает мою другую руку, и я таю. Он так странно влияет на мои эмоции.