– Это то чудовище на дороге, – говорит мужской голос, но его слова сливаются и их сложно разобрать.

– Та девочка… с хвостом и с клыками… и… – За его словами следуют болтовня и хихиканье, но у меня леденеет сердце. В последний день моих тренировок я ужалила мужчину. Неужели это он?

– Почему бы тебе просто не присесть в том углу, Вильям? – говорит женщина. – Проспись, мальчик.

Еще больше людей говорят одновременно, но я выхватываю куски того, что они произносят.

– Это снова колдун, Марта, ты можешь на это рассчитывать, – говорит третий мужчина.

– Ну. И что вы с этим собираетесь делать мальчики, а? Просто позволить ему забрать наших девочек? – отвечает женщина.

– Если бы мы могли найти его, мы бы повесили бы его и оставили бы на съедение воронам.

Несколько мужских голосов отзываются на это, и затем превращаются в тихое бурчания.

– Я думаю это что-то другое, – прерывает другой мужчина. – Когда я был по делам в горах эти несколько недель, люди в деревне у подножия рассказывали о мужчине, который торгует живым товаром.

– О чем ты говоришь? – рявкает женщина.

– Человеческий товар, – говорит мужчина.

Комната затихает.

Человеческий товар? Что, черт возьми, это такое?

– Рабы? – Наконец, шепчет женщина.

– Точно. На этот раз все по-другому. Не то, что колдун делал раньше. Что-то изменилось. Я ставлю деньги на торговцев. И готов поспорить, что они живут среди нас.

– Джона Барри, это смешно. Никто в этом городе не стал бы этого делать. Кроме разве что Джимми Хилла, но только, если он по-настоящему пьян и отчаянно нуждается в монете. Кроме того, сейчас мирные времена. Кому бы он их продал?

Несколько голосов говорят одновременно, повышаясь до неразличимой какофонии. Я зажимаю уши руками, не желая больше слушать. От их разговора мне не по себе, что-то в их словах ворочает воспоминание, которое отказывается проявляться.

Я убегаю в тень, желая только найти покой, но и там его нет.

Колдун атакует со всех сторон. Так или иначе, он разрушит город. И его не может убить никто кроме другого колдуна. По крайней мере, никто кто хочет жить.

Я все еще не понимаю, почему Отец не рассказал мне об этом. Он заявляет, что причина в том что он не хочет, чтобы я так рисковала, но зачем тогда он наделил меня такими инструментами, чтобы оглушать, рвать и убивать? Зачем он учил меня как охотиться и быть незаметной, если не для того чтобы уничтожить нашего врага?

Поднимается ночной ветерок, заигрывая с моим плащом и локоном моих черных волос. Рен ждет меня у нашего фонтана. Я ужасно хочу пойти к нему. Но не думаю, что сегодня пойду. В моей голове сегодня такой беспорядок, а я не могу нормально думать в присутствии мальчика, который тайком таскает мне розы из королевского персонального сада.

Сегодня я спасу еще одну девочку и вернусь домой. Так будет лучше. Но только сегодня.

Я справляюсь со стражей в тюрьме раньше, чем обычно, и как можно быстрей ухожу с девочкой с непослушными каштановыми волосами. Я волнуюсь за стражников; у них тоже есть семьи? На что они согласны пойти, помогая колдуну? В тюрьме я всегда чувствую себя не комфортно, но становится все хуже. Только войдя в здание, я почувствовала, что мой желудок начало крутить в разные стороны. Что-то в этом месте не дает мне покоя, что-то, что я должна знать, не могу вспомнить что это, или хотя бы почему я чувствую так.

Неся свою ношу, я выхожу на аллею у фонтана с ангелочками и собираюсь бежать домой.

– Что ты делаешь?

Холодный ужас пронизывает мое сердце, и запах хлеба заставляет меня прирасти на месте.

Нет. Только не Рен. Не здесь, не сейчас.

Я прижимаю девочку без сознания ближе к своей груди и не оборачиваюсь. Он не может меня вот так увидеть. Инстинкт разрывает меня изнутри – улететь ли мне или ужалить его до того, как он обнаружит кто я? Если он узнает, что я забрала Делию из города, Рен возненавидит меня. Если он увидит что в моих руках, он может сделать такой вывод. Я сделала это, чтобы спасти ее, но он так сильно скучает по ней, что я сомневаюсь, что он поймет. Но до того как я принимаю решение, он делает выбор за меня. Он обходит меня; если я снова отвернусь, все станет слишком очевидно.

– Что…? – Он делает паузу на половине фразы, уставившись на волосы девочки, свисающие из-под моего плаща. Я догадываюсь, какие у него сейчас мысли в голове.

– Это не то, о чем ты думаешь, – пищу я. Каждая мышца в моем теле напряжена как лук. Мне нужно бежать. Сейчас. Он отодвигает мой плащ, чтобы открыть лицо девочки. Содрогаясь, он отскакивает назад. На его лице ужас, меняя его теплые черты в холодное выражение лица.

– Что ты делаешь в Брайере с дочерью мельника?

У меня краснеют щеки, и я прижимаю девочку крепче. Конечно, он ее знает. Возможно, он знает их всех. Также как возможно знал и меня.

– Клянусь жизнью. Это не то, о чем ты думаешь.

– Ты. – Он указывает на меня. – Ты работаешь на колдуна.

– Нет! – кричу я. – Я его ненавижу. Он все у меня забрал. Я работаю против него. Я спасаю ее!

Рен качает головой и ходит взад и вперед между стенами аллеи, задыхаясь от гнева.

– Нет, только колдун забирает девочек.

Леденящее чувство зарождается в основании моей спины, распространяясь по всему телу. Я не такая как колдун. Как он мог только подумать об этом?