– О, блестяще, – с ощутимой ноткой сарказма откликнулся тот и сел в постели. Николь, которая стояла к кровати спиной, поняла это по резкому вдоху мужчины: ожоги все еще причиняли ему боль. – Избушка-избушка, повернись к нам передом, а к лесу задом, сделай милость!

Сказать, что Николь была в шоке – ничего не сказать. Кажется, мутант был под кислотой, ибо другого объяснения его веселости у девушки не было.

– Я лишь проиллюстрировал тебе разницу между шуткой и сарказмом, – пояснил тот, явно давая понять, что он снова уютненько разместился в уголке ее сознания, почитывая ее мысли точно утреннюю газету. Николь, насупившись, развернулась. – Напомни-ка мне еще раз, какого черта ты здесь делаешь?

– Я тут живу.

– Я имел в виду мою спальню, – Малик свесил ноги с кровати и потер шею. – Или ты тоже? В принципе, учитывая, что ты убила мою Первую, ты вполне могла бы занять ее место. Я не против.

У Николь отвисла челюсть от подобного нахальства. Она посмотрела на Саммерса в поисках поддержки или хоть какого-то объяснения, но тот и не думал вмешиваться: с едва скрываемой улыбкой он переводил взгляд с приятеля на девушку и обратно с интересом футбольного болельщика.

– Расслабься, ниса, – усмехнулся Малик и встал на ноги. – Это тоже была шутка. Я не трахаю тех, кто трахает мой мозг.

Девушка, может, и отразила бы этот словесный выпад, вот только она пропустила его мимо ушей. Когда мутант принял вертикальное положение, простыня, прикрывавшая его самое интересное место, соскользнула со смуглых бедер и упала на пол: взгляд девушки непроизвольно опустился на неизведанную территорию еще до того, как она успела прийти в себя. А когда она все-таки опомнилась и подняла глаза, те тут же встретились с черными очами хранителя; в них явно читалось веселье. Поборов искушение отвернуться, Николь вздернула подбородок и попыталась стереть с лица смущение: в конце концов ей было…сколько? Черт, если учесть последние два года забвения, то ей было почти двадцать пять!!! Черт. Неважно. Ей было двадцать пять, а потому смущаться при виде мужских гениталий ей было не к лицу.

– Тебе по-прежнему двадцать два, ниса, – усмехнулся Малик, заставляя-таки девушку покраснеть до кончиков волос. Этот гад все еще читал ее мысли. – Во время восстановления в капсуле организм, как правило, не стареет: клетки тут же восстанавливаются. И кстати, если бы я только знал, что для того, чтобы сбить с тебя спесь, достаточно лишь прикинуться нудистом, я бы уже давно это сделал.

Николь начала мысленно транслировать цветистое послание (внушение мутанта все еще действовало, и она не могла грубить ему вслух), но тот прервал ее, не став, видимо, и слушать. Или читать. Или что он там делал с ее мыслями.

– А теперь пошла вон из моей спальни, пока я не передумал и не решил изменить своим принципам!

Повторять дважды не понадобилось: что-то во взгляде Малика изменилось. Хорошее настроение, с которым он встал, мгновенно улетучилось. Не сказав Оливеру на прощание и слова, Николь выбежала прочь из комнаты.

Комментарий к Глава 52 Клуб Самообманщиков * Дементоры – существа из вселенной “Гарри Поттера”, которые питаются радостью и счастьем, оставляя взамен боязнь и уныние. Страшны тем, что высасывают душу из всего живого.

====== Глава 53 Ничья ======

– Оливер ушел, – протянул Малик, заметив рыскающий по всей гостиной взгляд девушки. Николь, как могла, пыталась скрыть разочарование, но, учитывая, что компанию ей составлял телепат, это было бесполезно. Теперь, когда они остались одни, Малик вновь надел маску Мистера Абсолютное Зло: ни следа прежней легкомысленности или хорошего расположения духа – только молчаливое напряжение. – О чем вы с ним разговаривали?

– Много о чем, – Николь определенно не нравился тон хранителя. Не нравился больше, чем обычно, имеется в виду. Она чувствовала себя секретаршей, вылившей горячий кофе на белую сорочку шефа. – В основном, о том, чем я занималась последние два года своей жизни. Кстати об этом, не просветишь?

Малик вышел из тени, его лицо было каменно-серьезным. Вопреки обыкновению, он был одет в длинный балахонистый халат темно-синего цвета, с широкими, достававшими до пола рукавами. Никаких тяжелых сапог, брюк, жилетов и брони: только легкая ткань поверх обнаженного тела. А в последнем девушка не сомневалась, ибо прекрасно понимала, что обожженная кожа мужчины была сверхчувствительная, и любой лишний слой ткани причинял бы ему дискомфорт.

– Ты забываешься, малышка, – с едва скрытой угрозой произнес он. – Не думай, что тот факт, что ты все еще жива, повышает твой статус и дает тебе право разговаривать со мной, как с равным. Не повторяй ошибок Уолли: ему я могу их простить, тебе – нет.

– А чего ты от меня ожидал? – Никки было не по себе от подавляющей энергетики мужчины, но она старалась не показывать вида. – Благодарности? Не дождешься.

– Что ты о себе думаешь? – тоном, не сулящим ничего хорошего, осведомился тот. – Думаешь, что имеешь надо мной власть? – он начал медленно наступать на девушку, с каждым шагом становясь все мрачнее и мрачнее. – Думаешь, что я не могу быть по-настоящему плохим?

– Я ничего такого…

– Ты никто, – прорычал мужчина, и Николь тут же почувствовала невидимую хватку на своем горле. Кажется, он вспомнил о своем обещании задушить ее. – О чем, мать твою, ты говорила с Оливером?!