– О тебе! – выплюнула Николь, прыгая на носочках – невидимая рука тянула ее за шею вверх.

– Конкретнее! – хватка продолжала сжиматься.

– О твоем…спас…спасении, – когда перед глазами девушки поплыли черные точки, хранитель выпустил ее, и она рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.

– Чертов идеалист, – процедил хранитель, отворачиваясь от Николь. – Как же меня все это задолбало!!

Девушка подняла на него глаза: широкая спина мужчины была напряжена, он всем своим видом источал ярость. Да что с ним такое произошло?! Еще пару часов назад он был вполне адекватным, но теперь он напоминал загнанного зверя.

– Кто такой Стужев?

Николь почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Ее совсем не радовала такая резкая смена темы. И тем более ее не радовало то, что этот разговор завязался именно сейчас, когда она была вынуждена вести переговоры с кем-то средним между быком с корриды и медведем гризли.

– Мой начальник.

– Кто такой Стужев? – повторил он снова, словно не слыша то, что говорила Николь.

– Я же сказала, он мой…

– Кто, мать твою, такой Стужев?!! – голос хранителя эхом прогремел в голове девушки: вскрикнув, она прижала ладони к вискам и зажмурилась. Что бы мутант с ней ни делал, это было больно. Чертовски больно. Словно сотни фейерверков одновременно разорвались в ее черепе, отскакивая от стенок и впиваясь в серую мякоть мозга. – Отвечай немедленно!

Она не могла. Стоило ей только подумать о Крыше, как ее голову простреливала жуткая боль, лишая ее возможности даже дышать, не то, что говорить. Перед ее мысленным взором всплывали отрывки воспоминаний времен «Зари», но девушка не могла на них сфокусироваться: они ускользали от нее, точно рыба из рук – чем старательнее она пыталась ухватиться за склизкое тельце, тем быстрее оно выскальзывало из ее неуклюжих пальцев.

– Кто такой Стужев?! – бушевал рев в ее голове. Николь закричала. Ее череп грозился лопнуть, глаза – выскочить из глазниц. Ее голову сдавливало невидимыми тисками, но, в то же время, что-то внутри тоже не оставалось в долгу и давило на стенки черепа изнутри, точно каша, что упиралась в крышку кастрюли. Какого черта этот мутант делал с ней?! Зачем?! Что это – месть за ожоги? Или ему просто снова стало скучно?

Боль ушла. Так же внезапно, как и появилась. Николь с шумом втянула воздух и растянулась на холодном полу. Из ее носа хлестала кровь. И еще какие-то липкие дорожки спускались по ее щекам. Дрожащими пальцами девушка дотронулась до ушей, а затем поднесла их к глазам – из ее ушей тоже текла кровь.

– Мразь, – злобно прошипел Малик у нее над головой. Перекатившись на бок, Николь взглянула на своего мучителя и с каким-то запоздалым удивлением поняла, что лицо хранителя тоже было испещрено алыми дорожками: из носа, из глаз, из ушей и… Николь нахмурилась: рядом с бровью мужчины она заметила какой-то блеск. Что бы это ни было, оно выглядело как круглая металлическая пробка, вставленная прямо в висок хранителя; и по ободку этой пробки тоже сочилась кровь. Видимо, это и был тот самый передатчик, который вживила Малику Сандевал. Теперь Николь поняла, почему мужчина предпочитал носить длинные волосы, несмотря на жару: черные пряди скрывали железную «заплатку». – Вот же живучая тварь, а!

Никки закрыла глаза и прижалась лбом к холодному полу: ее голова раскалывалась на части, в ушах отдавался стук сердца, в носу и горле свербело. Она не знала, к кому обращался Малик, да ей было наплевать: теперь Николь поняла, что мутант-то даже и не начинал ее пытать: все его угрозы, все его придирки и испытания – все это было такой фигней, что девушка была готова рассмеяться. Вот он, вот настоящий Мистер Вселенское Зло. Шутки кончились. Черт, надо было убить его, пока была возможность.

– Вставай, – послышался приказ сверху. Николь лишь промычала что-то невразумительно в ответ.

– Вставай! – повторил он снова уже своим «другим» голосом, голосом которого невозможно было ослушаться. Девушка послушно встала (со второго раза) и сосредоточилась на том, чтобы не упасть: ее колени тряслись.

– Сядь на диван и приведи себя в порядок, – последовала новая команда, влажное полотенце упало девушке в руки. Она незамедлительно приступила к исполнению. Малик сел в кресло напротив, покрасневшими глазами наблюдая за неловкими манипуляциями девушки. Белок его глаз почти полностью исчез, приобретя пурпурный оттенок – жуткое зрелище.

– Лора Палмер, – через некоторое время заговорил он. – Тебе о чем-то говорит это имя?

– Нет, – Николь больше не думала сопротивляться внушению. Она ненавидела себя за эту слабость, но, черт, она скорее позволит Райли вновь отстегать ее своей шипастой плетью, чем добровольно подпишется на муки, что она испытала минутами ранее. Это было больнее, чем гореть на солнце Эстаса и ломать себе позвоночник вкупе.

– Заткнись! – прошипел хранитель, помрачнев еще сильнее. – Хватит. Нахрен. Думать.

Ах да, он же слышал ее мысли.

– Именно, – отчеканил он. – Кто сказал Райли искать амэл здесь?

– Маска дал им наводку, – устало прохрипела Николь. Слова сами лились из ее рта, не неся с собой никаких болезненных ощущений. Если не сопротивляться, боли не будет; это она уяснила. – Еще они упоминали какую-то женщину, – эта деталь всплыла неожиданно. Когда Оливер спрашивал ее о мятежниках, Николь даже не подумала об этом. – Все, что она говорит, сбывается. И она сказала им искать амэл здесь. Это то, что сказал Райли.