– Он в порядке, – все так же невозмутимо откликнулся он. – Ожоги – это пустяки.

Николь лишь стиснула зубы и начала мерить комнату шагами.

– Какого черта вы не сказали мне, что ваше долбанное солнце такое, блин, солнце!

– А это что-то изменило бы? Знай ты о том, что произойдет, ты дала бы Ворму себя схватить?

– Разумеется! – девушку накрыла очередная волна вины. Да, ее первой ошибкой было то, что она покинула черную спальню. Но и тогда все можно было исправить. Если бы она не поддалась панике и страху, если бы она хоть на секунду включила голову, она бы поняла, что ее жизни, по сути, ничего не угрожало. Да, Райли хотел убить ее; и да, он бы ее убил, но вот только она напала первая. Она опередила его, и на этом можно было бы остановиться. Оглядываясь назад, Николь прекрасно понимала, что вероятность того, что Ворм убил бы ее, была практически нулевой: кишка тонка. Он не мог даже наблюдать за тем, как его товарищ истязал Первую, что там говорить о том, чтобы убивать самому. Нет, Никки не сомневалась в его таланте убийцы – хранителей убийствам обучали с пеленок – но она не была простой серой: она была личной серой Малика, что автоматически делало ее чуть ли не неприкосновенной. Ворм не стал бы ее убивать. А даже если бы и попытался, Николь была больше, чем уверена, Берг бы ему не позволил. Этот хитрый плут был достаточно умен, чтобы делать ставки на правильную лошадку; он бы не пошел против Малика, а значит, он бы защитил ее от Ворма. При любом раскладе было очевидно: риска для жизни Николь не было. Следовательно, не было и необходимости убирать силовые экраны.

– Я не сказал, потому что не думал, что это важно. Я про солнце, – загадочно улыбаясь, ответил Оливер. Иногда он смотрел так пристально, что Никки казалось, что Малик каким-то образом поделился своими телепатическими способностями с товарищем. – То, чему ты стала свидетельницей, это, скорее, исключение.

– В смысле?

– Как думаешь, где ты находишься?

– В апартаментах Малика, – с интонацией капитана Очевидность ответила та.

– Это понятно, – кивнул мужчина. – Где, по-твоему, находятся эти апартаменты? Только не говори «на Эстасе».

Николь захлопнула рот, Уолли тихо рассмеялся.

– Помнишь, я говорил, что радиация – это сказочки, призванные отпугнуть любопытных? – девушка кивнула. – Так вот, в каждой сказке есть доля…

– Вообще-то говорят: « В каждой шутке есть доля..»

– Неважно, – отмахнулся икс. – Важно то, что, может, на Эстасе и нет радиации, но это не делает зоны пустоши обитаемыми: они потому и называются «пустошь». Эстас окружает не только озоновый слой: есть еще один, носящий длинное, трудновыговариваемое даже для нас название, который защищал нас не только от ультрафиолета, но и от жары. И этот слой, так же как и озоновый, истончился. Апартаменты Малика находятся в центре бывшего Танвита, Николь. И Крис не просто так выбрал это место: сюда чертовски сложно пробраться – далеко не всякий корабль способен выдержать подобные температуры. Сюда добраться может только тот, кто знает куда и, самое главное, как идти. Два дня назад ты активировала аварийный протокол: это была крайняя мера, последний рубеж защиты. Признаться, я даже представить себе не мог, что должно произойти, чтобы Кей его активировал. И тем более, я не думал, что кому-то еще, кроме него, хватит ума это сделать. Без обид, – Оливер сделал какое-то движение рукой, и одна из стен тут же стала прозрачной. Николь отшатнулась, точно кошка от воды. – Смотри, – мужчина, как ни в чем не бывало, продолжал. – Ты думаешь, что вокруг нас пустыня?

– Ну да, – Никки нехотя перевела взгляд на красную пустошь. – Потому что это реально пустыня.

– Верно подмечено, – грустно улыбнулся тот. – Но, представь себе, раньше это был самый оживленный район Танвита. Первый сектор, центр. Здесь всегда бурлила жизнь, – девушка тупо уставилась на красные дюны, крошащийся, весь в трещинах камень: не хватало только перекати-поля и цепочки бедуинов на горизонте. – Можно сказать, – мечтательно-тоскливо продолжал Оливер, – здесь никогда не было ночи: огни горели так ярко, что, наверное, их было видно с соседних планет. Не верится, что это все еще где-то там, внизу.

– Внизу? – Николь начинала чувствовать себя полной идиоткой. Было два варианта: либо у Саммерса были галлюцинации, либо у Никки – чудовищные проблемы со зрением, ибо ничего, кроме бескрайней пустыни, она не видела.

– Внизу, – подтвердил мужчина. – Под песком. Под камнями. Для справки: пентхаус Арчера входил в тройку самых высоких точек Танвита. Он, как и Нокс, и нижние уровни Гладиуса был выщерблен в скале, а не построен нами – потому и выстоял. До катастрофы земли из этих окон не было видно. То, что под нами – это могила, огромная песчаная усыпальница.

Николь подавила стон: видимо, и до конца света Малик был больным на всю голову – какой нормальный человек согласился бы жить на такой высоте???

– Ладно, не будем о грустном, – Оливер «потушил» окна, и спальня вновь погрузилась во мрак. – Зачем они приходили?

– А? – Николь все еще бродила по закоулкам своего разума.

– Райли и компания. Зачем они приходили?

– Искали амэл Арчера, – девушка перевела взгляд на Малика. Тихого, неподвижного. Какого черта она делала?? Она уже сто раз могла убить его! Покончить с ним, а не охранять его тело на пару с Саммерсом! – Видимо, длинный язык Маски начал подбираться к некоторым из ваших: Райли был уверен, что Арчер мертв. Только я никак не могу понять, как его смерть связана с его амэлом?

– Ну, это-то как раз просто: амэл – талисман хранителя, с которым, по правилам, мы не имеет права расставаться, – он одарил девушку взглядом, отчего той стало не по себе. Она прекрасно помнила о том, как к ней попал «ее» камень. Можно было бы обойтись и без напоминаний. – Единственное оправдание – смерть. Хранителя только тогда могут признать погибшим, когда будет найдено его тело или его амэл.

– Что за бред? А если хранитель его потеряет, а кто-то другой найдет, то что? Хранителя отправят на тот свет, даже если он во плоти явится на собственные похороны??

– За всю историю еще ни один хранитель не терял своего амэла, – пожал плечами тот. – Никогда.

– О да, это меняет дело, – сарказмом сочилось каждое слово девушки. – Высшая раса, тоже мне… Вы хоть понимаете, насколько нелепы некоторые ваши предписания?

– Наше дело блюсти их, а не судить.

Николь ничего не сказала, а лишь покачала головой: и эти существа еще землян называли ограниченными недо-людьми!

– И это все? Им нужно было только это? Больше они ничего не упоминали?