Отшатнувшись от очередного обвала в ближайшие двери, Миура понял, что опять попал в комнату, которой раньше не было. Свет, разлившийся по всей крепости, почти не проникал в такие места, они старались сохранить свои тайны. Но все-таки его оказалось достаточно, чтобы юноша увидел вещь, которой обрадовался, как старому другу. На каменной подставке лежал видавший виды лей с увенчанным рукоятью меча грифом, тот самый! А подойдя ближе, Миура понял, почему проникавший в комнату свет словно гас. Напротив входа посверкивал изумрудными гранями край Зеркала Гарона. Что ж, значит, Тень успела проникнуть и в сердце Изумрудных гор...

С трудом пристроив лей за спину, юноша все-таки поднял взгляд к Зеркалу. На него глянули внимательные серьезные серо-голубые глаза открытого лица, обрамленного светлыми волосами. Над верхней губой упрямо сжатого рта пробивались мягонькие усики, такой же светлый пух покрывал подбородок. Миура даже сразу не узнал себя - это была первая борода в его жизни.

Вдруг под его внимательным взглядом поверхность зеркала помутнела, словно запотела. Когда снова стало видно, перед глазами юноши развернулась панорама недавней битвы. Горели факелы и светлые зарницы в ночном небе, земля была усеяна телами своих и врагов. Из многотысячной армии, ополчения целого мира, остались в живых немногие. Кто-то немного растерянно озирался вокруг, пытаясь понять, куда пропали вражьи полчища и какой новой ловушки ждать, кто-то собирал оставшихся в живых друзей, кто-то медленно бродил между мертвыми, пытаясь отыскать сына, брата, отца.

Миура поднял глаза к покрытому тучами небу, и неожиданно почувствовал, что летит сквозь тучи вверх, к простору над ними. Там сияла полная луна, в лучах которой серебряным пухом волшебных птиц клубились внизу такие белые облака, и звезды скромно моргали удивленными глазами, не способные спорить яркостью с царицей ночи.

Восхищенный Миура мчался над облаками, и луна подмигивала слева, пытаясь обогнать, и бархат неба, закрепленный серебряными гвоздиками звезд, был глубоко-синим, совсем без черноты, и отливал благородным блеском в лунном свете.

Вдруг в этот звонкий серебряный мир ворвалось что-то чуждое, что безобразными черными крыльями затмило испуганно пригасшие звезды. Миура неосознанно вскинул мечи, защищаясь. И тут же снова оказался в потаенном зале Черной Цитадели. Плеть голубого и розового света хлестнула по зеркалу, и оно взорвалось, обдав Миуру градом осколков. Паренек закричал. Вбежавший Ниро успел опустить ношу на пол и подхватить шатающегося друга. Миура стонал, зажмурившись. По щеке стекала струйка крови из рассеченного лба.

– Глаза...

– Что, мальчик, что с ними?

– Там была вспышка...Она до сих пор горит в глазах... И осколки, мелкие и острые, как иглы палача...

Ниро потряс мальчика за плечи:

– Ну-ка, попробуй открыть глаза, я посмотрю...

Миура открыл и поперхнулся безмолвным криком:

– Ниро!!! Ниро, я ничего не вижу!

Взяв его лицо в ладони, Ниро изо всех сил вглядывался в широко открытые, страшно-неподвижные глаза с огромными зрачками, которые закрыли всю радужку, сделав глаза Миуры беспросветно-черными. Потом обнял паренька, прижал к себе. Говорил - и сам не верил своим словам:

– Ничего, ничего... Это все вспышка. После неожиданного яркого света так бывает... пройдет пара дней, и все вернется на свои места...

Очередной обвал превратил в руины полкомнаты, скрыв под собой осколки коварного зеркала. Крепость ходила ходуном, грозя оставить навеки под своими обрушившимися стенами маленьких дерзких людишек. Надо было срочно выбираться наружу.

Ниро снова взвалил на спину Юма, Миура ухватился сзади за его одежду, так они и пошли дальше сквозь рушащиеся остатки Черной Цитадели.

Отойдя всего несколько шагов от так и стоящих приоткрытыми дверей, Ниро, подчиняясь какому-то неожиданному порыву, упал на землю, потащив с собой и мальчишку, прикрыв его голову собой. В следующий миг за спиной раздался такой грохот, что казалось, вместе с барабанными перепонками лопается и сам череп, и душа. Скала закачалась, как маленькая лодчонка на штормовых волнах, раздававшиеся вокруг взрывы слились в сплошную канонаду, и даже за плотно закрытыми веками нельзя было укрыться от пламени рушащегося, пылающего мира. "Неужели все-таки не успели," - подумал Ниро, прежде чем потерять сознание.

***

– Ниро! Ниро, ты слышишь?
– донесся до сознания чей-то голос, и Ниро мучительно-медленно всплыл на поверхность из бездонных глубин, в которых путешествовала его душа, и открыл глаза.

Медленно огляделся. Скала, на которой раньше стояла Черная Цитадель, исчезла, наоборот, друзья находились на дне большой, вогнутой, как блюдце, равнины. Вокруг возносились неведомо откуда взявшиеся, еще дышавшие жаром горы, на крутых молодых боках которых застывали и чернели потоки лавы.