По делам неведомым, ветреным, пустым.

Из-за рощи всплыло Лунное Светило

Яблоком надкусанным - белый свет-налив,

Платины тропинку взглядом прочертило,

Озерца поверхность на два разделив...

Ниро поднял меч, готовый защищаться от нового посланца мрака - здесь, в этом враждебном холодном месте, просто не могла звучать песня, такая знакомая, теплая и домашняя. Затем, узнав голос Миуры, пошел на звук. Похоже, местное эхо даже не знало о существовании песен, умея повторять только крики ярости и отчаяния - Ниро четко улавливал нужное направление, легко находя выход из запутанных узлов лабиринта. В конце концов, он тоже запел, поддерживая товарища. Голос Певчего Дрозда рванулся вверх, дерзко бросая вызов Мраку. Услышав его, Миура вскочил и, забыв о недавнем отчаянии, пошел вперед.

Вскоре они встретились на одном из перекрестков лабиринта. Выход оказался совсем рядом, и найти его на этот раз было совсем не трудно.

Глава одиннадцатая

Выйдя, наконец, из лабиринта, Миура оборвал песню. Прямо перед ними возносились на высоту, от которой захватывало дыхание, башни Черной Цитадели, отсвечивающие кровавыми бликами. Высоченные, циклопические двери были приоткрыты, и щель входа зияла даже на фоне угольных стен бездонной чернотой, словно беззубая страшная пасть, ожидающая жертву.

Друзья переглянулись и, подняв Клинки, двинулись вперед.

Вопреки ожиданиям, внутри было достаточно света, чтобы осмотреться. Кажется, Цитадель строили для себя великаны - сразу за дверями находился громадный зал, в котором гулко отдавалось эхо шагов. Все вокруг было черным. Черные плиты хитроумным рисунком покрывали пол, черные высокие колонны возносились к куполообразному черному, почти утопающему во мраке, потолку, окруженному широким фризом с причудливой черной резьбой. Вглядевшись в резьбу, Ниро не увидел ни одного напоминания о живом, даже ни одного растительного мотива, только головоломное сплетение математически-четких линий. Колонны образовывали арки, за которыми едва просматривались какие-то лестницы и переходы. Прямо напротив входа широкая черная лестница уходила наверх, в темноту. Несмотря на громадные размеры всего вокруг, ступени лестницы были вполне по высоте человеческого шага.

– Ну что ж, вперед, - прошептал Ниро, занося ногу над первой из них. Говорить громко в этом месте, где эхо отражало и усиливало каждый шорох и где неизвестно какие уши к нему прислушивались, не хотелось.

Он уже почти коснулся каменной плиты ступени, когда Миура вдруг резко дернул его за руку, оттаскивая назад, и оба упали на пол. В тот же миг лестница с грохотом, который еще усилило эхо, обрушилась куда-то вниз. Теперь там зиял большой провал неизвестной глубины, и на пол, на волосы и лица лрузей оседала каменная пыль, мгновенно начавшая хрустеть на зубах.

– Опять подсказали?
– уже не очень удивляясь, Ниро повернулся к спутнику. Миура только смущенно пожал плечами.

Поднялись, молча отряхиваясь. Наконец, Ниро положил руку на плечо юноше:

– У тебя очень неплохо получается, Ми. Если Дориан видит тебя сейчас, он, я думаю, очень горд сыном. Попробуй сосредоточиться и прислушаться. Может быть, сможешь понять, куда нам сейчас идти.

– Я постараюсь.
– кивнул парень. Зажмурившись, он прислонился лбом к полосе Клинка, по которому пробегали голубые искры, уйдя в свои ощущуения, но скоро поднял голову, и Ниро встретился с его удивленным взглядом:

– Ниро, мне кажется, это мой Звездный клинок пытается говорить со мной, подсказать правильный путь. Только... только я не все могу понять... то есть на самом деле могу очень мало. Попробуй, ты же маг, тебе все это гораздо лучше знакомо, может быть, у тебя получится.

Ниро попробовал. Понемногу, по капле собирая все силы, старался потянуться к Клинку. Нащупать, словно руку друга в темноте. Зеленое пламя дрожало на острых гранях Луча, клинок вибрировал, тоже пытаясь лостучаться до сознания Ниро, но ничего не получалось. В конце концов, опустив Клинок, Ниро устало махнул рукой:

– Я больше не маг, мальчик. Видишь ли, в каждом человеке живет частичка, искорка великой магии, Дыхания Господа, вложенного в Мироздание, только в большинстве она очень мала и не ощущается. У других побольше, а тех, в ком искорка превращается в огонек, величают магами. А во мне теперь ее нет вообще, я сам погасил свой огонек. Совсем погасил, дочиста. Так что придется тебе.

Зеленый огонь меча погас, словно Клинок тоже услышал слова Ниро. Миура, закусив губу, кивнул и снова уткнулся лбом в прохладную сталь Клинка. Наконец, он поднял голову:

– Я, кажется, понял. Попробуем?

Ниро улыбнулся:

– Конечно, сколько можно здесь стоять? Веди!

И, держа Клинок впереди себя обеими, чуть согнутыми, руками, Миура повел. Нырнув в один из боковых ходов, они медленно и осторожно двигались залами и коридорами Цитадели. Странно, но нигде не видно было ни души, крепость словно вымерла. В ответ на удивленное замечание Миуры бывший маг тихо проговорил:

– Возможно, крепость с ее залами, лестницами, толстыми стенами и эхом видим только мы с тобой, а на самом деле это что-то вроде веревки того аркана, на котором наш мир тянут все ближе и ближе к Петле, во Мрак, просто труба для доставки сил Кольца к нам... А может быть мы еще не добрались туда, где встретим хоть кого-нибудь.