– Вы, люди, совсем не обладаете терпением, может быть потому, что слишком мало живете, - в голосе белого единорога слышалась грустная улыбка, - Погоди немного, ведь именно об этом я хочу рассказать...

Ниро опустил голову, дав себе обещание больше не перебивать удивительного рассказчика, а Линь Мэй не спеша продолжал:

– Не знаю, к чему бы привело наше равнодушие...Я склонен думать, что то, о чем я хочу рассказать, принесло благо моему народу, не смотря ни на что. Правда, очень немногие соглашаются со мной... Как бы там ни было, однажды произошло событие, изменившее судьбу всех единорогов.

Один из немногих молодых единорогов сделал то, чего никогда никто из нас не делал - он вмешался в жизнь, текущую мимо. Он был молод, и на его глазах волчица напала на заблудившегося в лесу ребенка. Рог и раньше некоторые из нас использовали для шутливых поединков. Но то была игра. А сейчас для уверенного в своей правоте единорога эта игрушка стала грозным оружием. Он убил волчицу и вывел мальчика из Леса. И все было хорошо, до тех пор, пока он не услышал жалобный плач. Наш герой пошел на звук, и скоро обнаружил троих волчат у логова. Они уже подросли, но еще не смогли бы сами добывать пищу. И они были беспомощными детьми, которые скулили от голода и страха, дожидаясь мать. Детьми той самой волчицы, которых единорог обрек на смерть, спасая человеческого ребенка. Ведь он при всем старании не смог бы спасти их.

И с той минуты он потерял покой. Днем и ночью кружил он по лесу, пытаясь избавиться от плача волчат, который не смолкал в его ушах. Он не мог ни есть, ни спать, и через несколько дней шкура его перестала серебриться и стала бурой. В конце концов, охотящийся волк напал на него, приняв в кустах за обыкновенного оленя. Будь наш единорог таким, как все, этого не произошло бы - ни один хищник ни до, ни после этого не трогал никого из нас. Он мог бы защититься, используя рог, но не стал этого делать. Однажды приняв окружающую жизнь, он должен был принять ее законы. Жизнь - за жизнь...

Очень долго на поляне тишину нарушал только шелест листвы да треск веток в костре. Потом Линь Мэй продолжил:

– Этот безумец был моим сыном. И с тех пор ни один единорог не рождался чисто белым. А когда на свет появился Юн Чи, я узнал из сна, что он будет первым за эти века белым единорогом и снимет проклятие с нашего рода, когда поможет людям в очень трудном деле. А пока он такой, каким вы его видите. Молодые единороги травят его, да и старые с трудом переносят его присутствие. И он должен попасть к людям. Конечно, это опасно для него, но вряд ли с людьми ему будет хуже, чем со своим народом. Поэтому я хочу попросить вас взять его с собой, - при этих словах белый единорог встал и слегка склонил гордую голову. Недомерок Юн Чи тоже вскочил, переводя внимательный взгляд с Ниро на Дориана и обратно. Повинуясь общему порыву, друзья тоже поднялись. Коротко глянув на рыцаря и поймав его кивок, Ниро решительно ответил:

– Для нас будет честью выполнить твою просьбу, Линь Мэй. И пока кто-нибудь из нас рядом, никто не посмеет причинить тебе вред, Юн Чи.

Белый единорог кивнул:

– Спасибо. Я давно увидел это в ваших глазах.

Потом Линь Мэй и его правнук отошли на край поляны - попрощаться, а хмурый Дориан придвинулся к другу и тихо сказал:

– Мне не нравится то, что я вижу вокруг в последнее время. Что-то неладно в мире, где песня менестреля рождает непонятное чудовище, а благородные единороги травят своего собрата, пусть даже родившегося таким, как Недомерок... Похоже, нас ждут плохие времена.

Ниро, мрачно смотрел в огонь, губы, казалось, сами зашевелились:

Добра и Зла идёт извечный спор,

Порой перерастающий в сраженья.

Стройнее мир Добра и совершенней,

Но это ставится ему в укор

Завистниками. Отыскать лазейку

Стремится Зло и, просочившись в щель

Меж отношений добрых и вещей

Необязательных, подбросит то копейку,

То перстенёк... Там, где был мир вчера,

Идут батальи на Добра руинах,

Спор злобный о неравных половинах

Наследства... Да, нет Худа без Добра!

Ниро вновь рывком пришел в себя. Что-то не ладно в мире... Да, Дориан, дружище, ты прав, и Изор был прав, когда говорил, что Петли Тьмы невозможно привлечь ни песнями, ни заклинаниями... Невозможно, как невозможно бороться с Изначальной магией Талисмана там, в черно-белом зале...

Дорога Испытания вела Дориана, а с ним и его спутников, в глубь древнего Леса, и с каждым днем пробираться сквозь чащу становилось все труднее.

– Хорошо тебе, Юн, - проворчал Дориан, с трудом отбирая плащ у колючего кустарника, - Могли бы мы хоть на время превратиться в твоих родственников, гораздо быстрее шли бы. А то плетемся, как престарелые улитки...

– Если тебя интересует мое мнение, то в таком виде вы мне нравитесь гораздо больше, - ответил Юн Чи, помогая Ниро выдираться из зарослей, - да и никто никогда не слышал об оборотнях-единорогах.