Из одиночной цистерны стали полыхать вспышки, все ближе и больше. Я подняла голову, чтобы удостовериться.

— Ты ранена? — только через минуту я поняла, что это лицо смотрит на меня с озабоченностью. Это был пожарник, его лицо было покрыто кровью и сажей, отчего казалось черным.

— Нет, — прохрипела я.

— Ты можешь идти? Тебе надо уходить отсюда. Видишь машины? Иди к ним. — он указал куда-то далеко, на длину футбольного поля или еще дальше.

— Но здесь еще остались люди, — сказала я. Я чувствовала волны жара, одну за другой, накатывающие, будто ритм сердца, из хвоста поезда.

— Я знаю. Но все равно мы уходим — несколько цистерн вот-вот взорвутся. Тебе надо уходить. — Лицо пожарного отразило боль, которую чувствовала и я. Я была уверена, что он не из тех, кто бросает людей в беде.

В отдалении я заметила Преподобного Перимо, исчезающего в клубах дыма. Его никто не остановил.

— Мы не можем их бросить! — Я плакала, пытаясь освободиться из сильных рук пожарника.

— Мы должны, — он поднял меня и перебросил через плечо, вынося из зоны аварии.

Вниз головой я смотрела на землю, красно-черную. Затем мир потемнел и я провалилась в темноту вместе с ним.

_________

— Меридиан! Меридиан! — голос Этты пробивался через рев конца света. Мы были в аду, и морская черепаха рассказывала мне свои секреты. Но я продолжала слышать свое имя, и это меня смущало.

Я открыла глаза и увидела Тенса на расстоянии нескольких дюймов от моего лица.

Он улыбнулся.

— Ты очнулась.

Я кивнула и стянула кислородную маску, которая была надета на мое лицо.

— Тебе нужен был кислород потому, что ты надышалась дымом.

— Я в порядке. Поедем домой, — мне нужно было подумать над тем, что я видела.

— Тут стекло вокруг. Хочешь я отнесу тебя?

— Нет. — Я поднялась на ноги. Всплеск адреналина чуть не утащил меня в пропасть и я задрожала. — Нам нужно обратно.

— Они никого не подпускают. Утечка химикатов. Мы ничего не сможем сделать оставаясь в отдалении. — Тенс помог мне забраться в Ровер. — Не уходи, Меридиан. Мы не знаем, как на тебя повлияли столь много душ. Просто не засыпай. Говори со мной.

Я услышала, как он сел на водительское сидение и завел мотор.

— Говори со мной! — приказал он.

— Этта. Сказала выучить урок, — промямлила я.

— Ох-хо. Что еще она говорила? — Он так быстро вошел в поворот, что меня вжало в дверь. Я не смогла сдержать стон.

— Прости. Так что она сказала?

Я сражалась, пытаясь держать глаза открытыми, но мозг как будто был одурманен наркотиком.

— Дар. Унесет страх.

— Серьезно? Что еще? — Прокричал он. Так громко.

— Поймана между без меня.

— Ага.

— Объятия. — слова совсем не соответствовали моим мыслям.

— Объятия?

— Нет, охват.

— Охват? — он отвесил мне пощечину, откидывая назад.

— Да. Перимо плохой. Украл Селию.

— Держись, мы почти дома. — Тенс должно быть летел как гонщик.

Он резко затормозил и извинился, когда я вскрикнула.

— Прости, прости.

Он внес меня в дом.

— Давай тебя почистим.

— В порядке. Я в порядке. — слова оказывались простым бормотанием и шипением.

Я почувствовала боль и аккуратные руки, но остаток ночи прошел в забвении теплой воды, и заверениях.

Я вытянулась, не открывая глаз, словно цыпленок на солнышке. Голова была чистая, а на сердце легко. Втянув воздух, я почувствовала запах дыма и поморщилась.

— Прости, но не было времени на душ. — Тенс откинул волосы с моего лица. — Ты проснулась.

Щурясь, я посмотрела на него.

— Проснулась. Ты что, все это время оставался со мной?

— Ты проспала весь день.

— Как тетушка? И который сегодня день?

— Она спит. А сегодня Новый Год. — Что-то было еще скрыто за его словами.

— Что ты мне не рассказываешь? Она же жива, правда?

— Она дышит.

— Я хочу её повидать, скажи ей.