Это означало, что мне придется резать и зашивать.

— Я даже шить не умею. Ты же сама говорила, что я ужасная швея, у меня нет способностей к шитью.

Она шикнула на меня.

— Тут можно шить уродливо и криво, никто и не заметит. Ты должна сделать это. Приступай.

Руки ходили ходуном, когда я склонилась над Кустос. Только треск огня и тяжелое дыхание Кустос раздавались в комнате. Я закрыла глаза и быстро помолилась всем богам, которые могли меня услышать. Я совсем не хотела причинять Кустос боль.

— Приготовься, Меридиан. Постарайся сделать все быстро, так ей будет легче. Потом надо будет продезинфицировать рану спиртом и зашить.

Тенс уселся и положил голову Кустос себе на колени. Он не спускал с нее глаз.

— Ты сможешь. Ты ей должна.

Я вспомнила, как засыпала на вершине холма, приятное ощущение тепла, рычание Кустос, заставляющее меня двигаться к спасительному дому. Он был прав. Я обязана Кустос своей жизнью. Даже если я ужасно шила и скорее бы порезала себя бритвой, чем её. Я вновь проглотила слюну, пытаясь транслировать все виденные мной медицинские программы в свои пальцы.

Кустос не пошевелилась, только переставала дышать в сложные моменты. Надрезы оказались проще, чем я ожидала, из-за того что стрела сидела неглубоко под шкурой. Я помазала спиртом ее рану, она взвыла, но не попыталась отодвинуться от меня или Тенса.

— Почти готово. — Тенс кивнул мне. — Ты отлично справляешься.

Я приготовила иголку и свела края раны вместе. Я сделала шесть швов, смазала рану антисептическим кремом, сверху всего наложила марлевую повязку.

— Держи. Я приподниму ее и ты сможешь обмотать ее бинтом, так чтобы повязка держалась.

Тенс наклонился над Кустос и приподнял ее. Мои волосы ткнулись в его лицо, а его волосы в мое. От него исходил запах сосны, меха и мокрой собаки. От этого я улыбнулась.

— Готово. — Я села обратно, падая на ножки стула.

— Отлично, отлично, — улыбнулась тетушка. — Твой дед бы гордился тобой, Тенс. Ты отличный медик.

— Ты хорошо его знала? — Казалось, Тенс был крайне удивлен.

Тетушка засмеялась. — Конечно я знала твоего деда. А ты думаешь, он просто так сказал тебе прийти в это место?

— Я всегда думал, что это было откровение. Что он хотел, чтобы я был в определенном месте, а не с определенным человеком.

— Так оно и было. Это было то место, куда ты должен был попасть в ходе путешествия. Ты происходишь из большой династии Защитников, по матери. Но если я правильно помню неравнодушие Тая к женщинам, то, можно сказать, он знал и о человеке.

Она меня имеет в виду? Мы что, связаны судьбой быть вместе? Несмотря на то, как много я испытывала к Тенсу, мысль о предрешенных отношениях беспокоила меня.

Лицо Тенса потрясающе залилось краской, и он уставился в ковер.

— Ты знаешь что-нибудь о моих родителях? Об отце? О маме?

— Не так уж и много, прости. Твой дед неохотно об этом говорил. Твой отец был нелегальным иммигрантом из Кубы. Твоя мама была очень молодой и не выжила при родах.

Тетушка повернулась к Кустос.

— Пусть она поспит тут сегодня. Через некоторое время дадим ей бульон и посмотрим, удастся ли напоить ее. А я очень хочу по-настоящему горячее какао. Кто со мной? Я когда-нибудь вам рассказывала про зефир, который делала зимой моя бабушка? — Тетушкино лицо наполнилось почти детским блаженством.

Тенс подпрыгнул, определенно поддерживая смену темы.

— Я приготовлю.

— Ты влюбилась в него? — спросила тетушка, когда он вышел. Она откинула волосы с лица и вытерла щеки кончиком одеяла.

— Откуда мне знать? — я прикусила губу, не желая признавать чувство, в котором до конца не была уверена.

— Так у каждого по-своему. В случае меня и Чарльза все заключалось в мелочах. Я смогла жить на полную катушку и никогда не сожалеть о том, что я Фенестра. Он сразу принял мою судьбу. Даже когда я не смогла сдержать данное ему обещание.

— Какое обещание? — Знакомая тень промелькнула где-то на грани видимости.

— Я обещала, что буду рядом во время его смерти. Что он сможет увидеть небеса с моей помощью.

— Ты не могла знать.

— Я должна была. С ним был врач. Он сказал, что тот умер спокойно. Но теперь он не будет меня ждать после этой жизни. Я это знаю.

Запах курительной трубки стал сильнее.

— Ты чувствуешь?

— Что, детка?

Я покачала головой. — Похоже, показалось.