– Что случилось?

Слуга распрямился, попробовал говорить серьезно, но снова сорвался на смех. Я терпеливо подождал, когда пройдет очередной приступ смеха, повторил свой вопрос. Слуга вытер выступившие слезы с щек.

– Господин, там ваш ученик повздорил с Владимировичем, так теперь тот его на палках учит драться.

– Понятно...
– протянул я. Выходить на улицу мне резко перехотелось, однозначно там сейчас были все свободные от работы слуги и выглядеть посмешищем на их глазах мне совершенно не хотелось. Но делать-то нечего, все-таки Зося мой ученик и, прекрасно понимая все последствия того что сейчас должно было произойти я, набрав полную грудь воздуха, открыл дверь и вышел на улицу.

Посреди тренировочного круга стоял взмыленный Зосим, в его дрожащих от запредельного усилия руках были зажаты две деревянных палки сантиметров семьдесят пять длиной. Тело парня носило на себе явные признаки встречи с точно такими палками, которые держал в своих руках его противник Владимирович, наш кузнец и по совместительству просто хороший мужик, и отличный собутыльник. Кузнец наш был ростом мне где-то по плечо, но в ширину раза в два больше. К слову сказать, Владимирович заведовал маленькой кузней, располагавшейся за домом на заднем дворе и ко всему прочему исполнял обязанности конюха. И сейчас в его огромных ладонях две маленьких палочки по сравнению с его габаритами крутились двумя вихрями, периодически касаясь, как бы легко, тела моего ученика. От чего тот уже не вскрикивал, а только тихо стонал, фактически не делая никаких попыток не то чтобы отбить палки, а хотя бы уклонится, уйти с линии атаки.

Кузнец а-ля конюх остановился, оглядел плоды своих трудов, громко спросил:

– Хватит?
– десяток людей стоящих вокруг тренировочного круга поддержали слова Владимировича дружным смехом.

Зосим лишь молча отрицательно покачал головой, дрожащей левой рукой стер пот вперемешку с кровью с рассеченного лба и упрямо сделал шаг в сторону ухмыляющегося мужика. Тот в свою очередь лишь пожал плечами и снова закрутил палки в два вихря, и обрушил их на парня, чтобы буквально через несколько секунд, тот, пропустив удар в голову, упал на землю.

– Хватит!
– теперь заорал я и, решительно растолкав людей, вступил в тренировочный круг.
– Ты же его убьешь, Саша. Остановись, не калечь мне ученика.

Владимирович на мои слова среагировал странным образом. Он сделал шаг назад от еле дышавшего парня и бросил мне одну из палок.

– Теперь ты!
– голос мужика был предельно серьезен.

Мне все это совершено перестало нравиться, поэтому я спокойно отбросил в сторону палку, наклонился над Зосимом и подал ему руку. Рывком поднял на ноги. Оглядел, лицо парня представляло один сплошной синяк, лоб рассечен как минимум в двух местах, ноги, руки, да и все туловище было просто превращено в одну сплошную отбивную. Мне даже стало на секунду любопытно, как паренек держался последние минуты поединка. Но взглянув ему в глаза, сразу понял, что Зосей руководило только одно упрямство и стремление к победе любой ценой. Вздохнув, я тяжелым взором обвел народ, от чего самые быстро соображающие вспомнили, что уже вечер на дворе и у них полно дел. Для тех же кто этого сразу не сообразил, сказал вслух:

– Так, парни, расходимся. На сегодня представление закончилось. Я понятно выразился?
– дошло до самых тупых.
– Коля забери с собой парня, подлечи его, пожалуйста.

На мои последние слова к нам подошел старик, дотронулся до руки Зосима, тихо сказал:

– Пошли, мальчик, со мной.

Я одобряюще улыбнулся Зосиму:

– Иди с ним, я скоро подойду.
– толкнул парня в сторону входа в дом.

Дождавшись когда на улице останемся мы с Владимировичем одни, сказал, стараясь не смотреть тому в глаза:

– Ну и зачем, Саша?
– Тот в ответ только пожал плечами.
– Тебе что в жизни приключений не хватает? Зачем так жестоко парня отделал? Что мне с ним теперь делать? Он же теперь пару недель будет в себя приходить. Ты же ему как минимум пару ребер сломал. Ну, я жду ответа?

Мужик отбросил палки в сторону, почесал себя по затылку, подошел ко мне вплотную:

– Старый, я же не знал, что он твой ученик.
– в голосе этого большого мужика звучало неподдельная досада на себя.
– Ты понимаешь, Старый, он, когда во двор из дома вышел и к конюшне пошел, я его по хорошему спросил, что он там делать собирается. Ну, а твой ученик мне и ответил в резких тонах, что я должен делать и не мне, дескать, его без пяти минут наемника спрашивать, чем он хочет заниматься. А если я такой непонимающий, то он мне может пару уроков хороших манер преподать, как себя нужно вести. А то мы тут совсем деревня. Забыли, как себя слуги должны вести.
– при последних словах уже ржал я. Да, давно мне не было так весело, это ж надо было такое учудить. Сам от сохи, а уже в наемники залез и слугами в гильдии командовать пытается. Хороший у меня ученик, ничего не скажешь. Отсмеявшись и вытерев слезы с глаз, я хлопнул Саню по плечу:

– Ну ты даешь, Сашек. Но все равно не понимаю, почему ты, бывалый боец, так завелся на слова мальчишки. Как-то несерьезно это. Парень даже не знает, кто тут у нас в роли слуг ходит, вот и покомандовать решил. Ты пойми, откуда я привел парня, там слуга - самый последний человек, фактически раб, а их герцог тот вообще своих слуг через одного кастрирует. Сам видел. Так что поставь себя на его место. Я его привел сюда и вальяжно рассказываю, сколько слуг у нас в доме, что он должен был подумать и как отнестись к тебе в частности, когда ты его на три буквы послал.