Парень, секунду назад слушавший меня с угрюмым выражением лица, после того как я закончил говорить, чуть ли слюни на пол не ронял, с трудом вернув челюсть на место, он заворожено спросил:

– А он согласится? А то, как то оно то, не красиво получилось, едрить его туда. Я как бы и не знал кто он и так с прохода полез. Эх, не красиво, мастер, он меня простит, как ты думаешь?

Это конечно вряд ли, но чем Темный не шутит, можно и рискнуть. Саня мне конкретно должен, да еще и паренька вот покалечил, так что куда он денется с лодки. И простит и поучит. Прикинул я про себя, вслух же сказал с уверенностью, которую не ощущал, все-таки Санек мужик с очень тяжелым характером:

– Конечно, причем с радость. Ты только боль немного потерпи, скоро она утихнет, и кости твои срастутся, будешь как новенький. Хорошо?

– Мастер, а может ты меня полечишь, как раньше. Раз и все. А то оно как то не с руки тут валятся. Я ж первый раз в столице, а тут такое.
– парень показал рукой на свое бренное тело: - А так ты меня подлечишь и я с тобой могу ходить, и у вашего знакомого смогу быстрее науку перенимать. Нам же эти умения могут и пригодиться.

Я медленно покачал головой, говорить Зосиму о том куда я сегодня ночью направляюсь совершенно не хотелось, но деваться было некуда, этот парень очень хорошо различал правду от лжи.

– Не могу, Зося, мне сейчас тратиться не с руки. Завтра, когда вернусь, то посмотрю, чем тебе помочь можно.

– А как же я? Я же всегда с вами, даже в эти шахты полез. Ты же меня, мастер, туда с собой брал. И что можешь сказать, что я тебя подвел? Нет, а чо тогда с собой сейчас не берешь?

– Не могу и не хочу. И это мое решение, и оно обсуждению не подлежит. Понял?

Парень удрученно кивнул головой.

– Вот и ладно. Так что ты, паренек, пока спи и сил набирайся.
– и чтобы больше не выслушивать ничего от начавшего было возмущаться парня, положил ему руку на лоб и просто приказал спать, делясь при этом толикой своей энергии.

Встал, поправил Зосино одеяло, прикрыл окно, ночи стояли здесь прохладные, ни к чему, чтобы парень еще и заболел. Спать то он будет долго, без сновидений, глубоким сном. Сам же с сожалением посмотрел на свой полуторник, он мне сегодня ночью в том что я задумал не помощник и вышел за дверь, плотно закрыв её за собой.

Спустился вниз, заглянул в столовую удостоверится, что Макс со своим учеником сидят за столом и о чем-то увлеченно разговаривают. Вышел на двор и быстро пошел на задний двор. До выхода оставался примерно час времени. Поэтому нужно было поторопиться. Как я и думал, Саня был в кузнеце и как-то уж сильно увлеченно лупил тяжеленным молотом по куску раскаленного металла. Никогда и ничего не смыслил в кузнечном деле, полагая, что люди этой профессии, чем-то сродни магам в своем умении обращаться с металлом. Подождав, покуда Саня сунет свою заготовку в чан с водой и доставав оттуда не налюбуется своей работой я покашлял, привлекая к себе внимание.

Кузнец медленно повернулся, пристально посмотрел на меня.

– Если ты о том, чтобы натаскать парнишку драться на палках, то я согласен.

Я удивленно приподнял брови, честно слово не ожидал, чтобы так резко он согласился и внутри подготовился к долгому спору, а тут на тебе.

Как бы почувствовав, в какое состояние он меня загнал, Саня добродушно улыбнулся:

– А что ты , Старый, удивляешься? Парень твой просто самородок, очень хорошо двигается. Я даже в начале поединка и сразу к нему и ключика не смог подобрать, пришлось импровизировать на ходу. Да, именно так. И нечего на меня так смотреть! Правду говорю! Так что, поучу твоего ученика. Все, или еще что-то?

Я задумчиво почесал в затылке, потом решившись, сказал:

– Мне бы четыре метательных ножа.

– Не дам и не проси.
– ответ был краток и лаконичен.

Ничего не понимая, я бросился в уговоры.

– Сань. Тебе что для друга жалко четыре ножа. Я ж верну.

На что мужик тяжело вздохнул, жестом показал на деревянную грубую скамью, стоящую перед входом в кузню. Когда я на нее сел, Саня пристроился рядом рассудительно сказал: