– Хорошо. Ты идешь.

Саня поднял голову, посмотрел мне в глаза. Меня обожгла та первобытная, присущая только людям ярость, которая посмотрела на меня его глазами.

– Ты не пожалеешь, Старый.

У меня тотчас создалось впечатление, что пожалею я довольно скоро, когда Макс узнает, кто с нами идет, но все это не важно на фоне того, как преобразился этот конкретно стоящий передо мной мужик. Он как будто помолодел лет так на десять. Почему-то только сейчас бросилось в глаза, что он довольно-таки не старый, как казался до этого. Просто бремя впустую прожитых лет оставило на нем свой отпечаток, состарив раньше времени кожу и выбелив короткий ежик волос на голове.

– Тогда вопрос по существу, когда будем выдвигаться?
– голос Сани стал донельзя деловит.

В ответ я пожал плечами, подкинул один из ножей, поймал. Хороши, даже жалко будет если их потерять. Значит что? Правильно. Не терять, ибо замены им хрен где я найду. Вслух к пожатию плеч пришлось добавить:

– Все вопросы по организации этого массового предприятия обращайся к главному затейнику этого всего балагана, Максу.

Александр кивнул. По-моему он уже был не со мной, а конкретно прикидывал, что ему взять с собой на ночную вылазку.

– Так если вопросов больше у тебя нет, тогда я пойду?

На мои последние слова мне в ответ кивнули, буркнули: - Хорошо, топай, давай.
– и скрылись в кузне.

Со смещанным чувством досады и негодования на себя, что поддался на провокацию Сани, я вернулся в дом, зашел в столовую, полюбовался на все еще сидящих там Макса с учеником и вышел снова во двор. И меланхолично подкидывая один из ножей, зашел в беседку для вечерней медитации. Сел на скамью и принялся ждать, благо до захода солнца осталось совсем немного. Понаблюдал как Саня бодрым шагом прошагал в дом, при этом победно поглядывая в мою сторону, потом послушал как Дед орет на него, благо окно в кабинете Ганса было открыто на распашку. Потом, по-моему, Саню долго били чем-то тяжелым по голове, судя по звукам из этого окна доносившихся. Когда же виновник этого мини переполоха появился на пороге и неспешно подошел ко мне, меня волновал только один вопрос, который я и не преминул задать:

– Ты все рассказал Деду?
– и с интересом стал ждать ответ.

Саня потер скулу, на которой наливался огромный синяк, пару раз для пробы открыл, закрыл рот, скорее всего, проверяя все ли работает нормально. Болезненно поморщился, оставшись недовольный результатом. Только потом решил ответить:

– Ты что, Старый, меня за дурака держишь?

Я согласно кивнул головой, примерно такие мысли меня и посещали.

– Нет конечно.
– продолжил Санек.
– Ничего такого я ему не сказал.

– А синяк откуда? И почему Дед орал, как в одно место укушенный?

– Так я ему сказал, что пообещал своему старому другу, который в городе объявился помочь, так сказать по старой памяти. А так как помощь связана с риском, то попросил, чтобы если что кузню сохранили, вон Петруха у нас немного в этом деле понимает, так ему и достанется все хозяйство. Вот он и разошелся.

Я потянулся, спать снова захотелось неимоверно. Вот что значит родной дом, в котором даже стены защищают и расслабление подкрадывается как-то незаметно, что даже вечно настороженная вторая сущность фактически все время дрыхнет и не лезет постоянно наружу.

– А что он?

Саня снова потрогал синяк, поморщился. Дед с годами совершенно не менялся. Как всегда не старел и рука у него по виду синяка все такая же твердая и сильная, а главное - меткая и быстрая, если смог по скуле Саньку заехать.

– А что он? Ничего, покричал для вида. Вон слегка недовольство выразил. А потом тебя к себе позвал. Благо он тебя в окне углядел. А зачем, знать не знаю. Так что ты давай иди, поговори, а то скоро уже выходить будем. Вечер на дворе.

Вот так всегда. Захочешь что-либо в секрете удержать и не успеешь оглянуться, Ганс уже к себе завет. А ведь как пить догадался, тут и гадать то нечего. Сначала появился я со своими проблемами, потом к нему заходит Саня с просьбой погулять, да... и как тут не понять что к чему?

Я с кряхтением поднялся с лавки.

– Ладно, ты давай иди, собирайся. Встречаемся рядом с кузней минут через двадцать.

– А почему так быстро?
– спросил Саня.

– По кочану. Что тянуть. Так можно и не ходить вовсе. Так что все, расходимся.
– и, не оглядываясь, быстро пошел к дому. Зайдя в него, снова заглянул в столовую. Тихо позвал: