– Вот именно это тебе и предстоит узнать. Зачем, зачем...
– проворчала птица и принялась чистить изумрудные перья.
– Любопытный какой.

Слушая их нервный диалог, Васька экстренно разрабатывал план действий, но у него не получалось ничего путного. Воздушное бегство из Москвы в Костромскую губернию к Дуне с Федькой пока принесло лишь картинные чудеса, практически бессмысленные, а маму тем временем смололи в брикет столичные спецы. Васька разглядел всё, как было: и бабулю, и дурачка водителя такси, и даже его рыдающую над звездой Героя вдову. Ну и что? Дальше-то что? Никакого смысла! Он заплакал от самого невыносимого бессилия, какое только мог ощутить одиннадцатилетний человечек, одаренный вечностью, ясновидением, чудесными приключениями, Родиной, при отце и даже почти друзьях: он не повлиял на судьбу матери.

Переливчато-перламутровая птица обняла шелковыми крыльями Васькину голову:

– Но я же бессмертна!

– А ты при чём?
– всхлипнул Васька.

– Я - её душа. Я временно покинула бедное тело, которое вполне надёжно хранится в жидком азоте, в смеси с... сам знаешь.

– Правда?
– Васька подпрыгнул и даже взлетел. И покружился над сараем.
– О! И у меня теперь такое же осложнение, как у папы!

Иван Иванович, увидев это, почувствовал прилив энергии, подпрыгнул, догнал Ваську, и они взвились высоко над лесом. Птица - за ними. Дуня краем глаза наблюдала за этими фортелями, но удивляться чему-либо она уже не могла.

Успокоившись, Ужовы практически всей семьёй приземлились на крышу сарая и принялись целоваться-обниматься. Особенно досталось птице-душе, смущённо принимавшей бурные проявления любви. Она только крылья поджимала, словно опасалась повреждений.

– А та птица, красненькая, которая с Дуней воркует, она кто?
– тихо спросил Васька у своей, перламутровой.

– Этого тебе пока знать не надо, - ответила та.
– Извини, это не моя тайна.

– Ну и ладно! Главное - ты с нами!
– Васька бережно взял свою птицу и слетел с крыши на газончик у колодца.

– Будь осторожен, - попросила его птица.
– Я уязвима. Старайся держать себя в руках. В смысле - себя, а не меня. Я очень хрупкая...

Дуня, всласть наговорившаяся со своей алой пернатой, объявила, что сейчас будет праздничный обед. Всех - к столу! Дуня сияла всем телом. Очевидно, её перспективы, пока неизвестные окружающим, нравились ей чрезвычайно.

Взбудораженная компания собралась в центральной комнате за дубовым столом, покрытым твёрдой белоснежной скатертью. Птицы тоже присутствовали, сидя на плечах у своих подопечных. Васька царственно предложил отцу временно поменяться, чтоб Ужов побыл с душой жены, однако птицы попросили людей не изобретательствовать в делах, в которых не разбираются, несмотря на свои уникальные болезни и осложнения.

Федька, отныне на диете, выписанной ему его синей птицей, грыз яблочки, морковь и смиренно наблюдал за сотрапезниками, весело поглощавшими тушёное мясо. Дуня, вся радостно-загадочная, подкладывала добавки и сама ела, не отставала. Иван Иванович удивлялся собственному аппетиту. Васька, так же как отец не нуждавшийся ни в еде, ни в питье, изо всех сил налегал на окрошку и просил добавки. Было похоже, что все они перешли в новую стадию своих осложнений, в которой им дозволяется иметь некоторые былые привязанности. Наверное, так: у них теперь не было зависимости от этих самых привязанностей. Очень приятно понаслаждаться мясом раз в полгода, в полвека, когда от этого абсолютно ничего не зависит, особенно жизнь. Ни физическая, ни духовная.

Птицы иногда взлетали, у них были роскошные крылья, и мягко возвращались на соответствующие плечи. К еде и напиткам птицы были равнодушны. Васькина, прозрачно-перламутровая, время от времени просовывала голову во внутренние кармашки его курточки. Она ничего не искала. Просто замирала внутри кармашка - и всё. Васька очень нежно поглаживал её необыкновенные перья и говорил отцу:

– Помнишь? Когда собирались, я сказал тебе взять одежду с внутренними кармашками. Нет, ты скажи, пап, помнишь? Ведь я прав был! Это точно - она. Мама.

Тем временем в мире разворачивались грандиозные события. По всем континентам пролетел энергетический кризис необыкновенной конфигурации: всё отключались и отключались энергосистемы крупнейших и богатейших стран. Потом они включались, до смерти перепугав и население, и правителей, и нигде не было спасения от жёстких и странных стихий. Вашингтон подвергся атаке штормового ветра силой 100 метров в секунду. В Баренцевом море утонула ещё одна подводная лодка с ядерным реактором, на что одни страны ответили экологическими протестами, а другие мягко сообщили, что на дне этого моря уже давно лежат восемь аналогичных. Успокоили.

Московские школьники готовились к новому учебному году.

– Пап, я, кажется, пропускаю этот сезон знаний?
– безразлично спросил Васька, глядя в телеэкран, по которому прыгали девчушки с новенькими рюкзачками.

– И мне так кажется, - ответил Иван Иванович, заинтересованно глядя в окно; Дуня копошилась в огороде, Фёдор в поте лица своего восстанавливал Красную книгу.

Птицы либо дремали на плечах у своих, либо совершали круговой облёт территории словно с инспекцией.

Накануне прозрачная птица предупредила Ужовых, что близится нечто важное и надо быть начеку: не спать, не есть и не пить. Надо быть лёгкими, как птицы, - это понадобится. Выполнить это пожелание для Ужовых теперь не представляло труда, особенно после Васькиного взлёта, коему он весьма радовался - сравнялся с отцом! Хоть и в осложнении. Главное - ничего общего с участью Ильзе.