Домыв посуду, Дуня ласково предложила донельзя напряжённому Ваське вместе прогуляться за сарай в разведку. Васька взволновался.

Шли медленно. Васька страшился творческого, так сказать, бесплодия; Дуня мечтала о корове. В небе далеко за лесом громыхнул гром. Сарай приближался. Спутники обошли поленницу дров, бочку с дождевой водой, вышли к цели. Увидели. Как реагировать?

Изумрудный газончик. В центре - маленький колодец. По периметру газончика покачивается красная кайма дивной красоты - живая изгородь из бегонии махровой.

– У вас, Дуня, очень плодородная земля, - галантно проговорил Васька сразу после выхода из ступора. Откашлялся.
– Я за папой сбегаю, а вы посторожите всё это. Я боюсь... проснуться.

Дуня молча кивнула, плюхнулась на обрубок толстенного бревна и схватилась за сердце. За лесом громыхнуло ещё раз. Упали первые капли. Солнышко спряталось, птички умолкли, кроме одной, которая слетела с неба и присела близ Дуни на поленницу.

Длинные, прозрачные, посверкивающие перламутром перья и сладкоголосое нежное посвистывание поначалу сбили Дуню с толку. Женщина перекрестилась, но невиданная птица с длинной изящной шеей и пёстрым, пышным, почти павлиньим хвостом - не исчезла. Она подпрыгнула вплотную к Дуне и ласково клюнула её в руку, словно поцеловала-поздоровалась.

Дуня опасливо перевела взоры на то, что ещё четверть часа назад было заброшенным куском засарайной почвы площадью примерно два на два метра.

Дождик, усиливающийся с каждой секундой, усиливал и те сверхъестественные эффекты, что посеял Васька. Вода небесная усердно подгоняла развитие жизни в новоявленном оазисе. Бегонии - "розы без шипов" - подросли.

Подошли Иван Иванович с абсолютно трезвым Фёдором. Васька бережно держал хозяина этой земли за руку, переживая за его душевное здоровье. Дуня привстала, а прозрачно-перламутровая птица перелетела на Васькино плечо.

Гроза разошлась вовсю, но собрание, молча созерцающее явление за сараем, не чувствовало её. Первым очнулся Иван Иванович:

– Вась, ты породил этого попугая? Ну, да ты болтун известный...

– Разве такие попугаи бывают?
– Васька осторожно погладил птицу, а она в ответ тихонько тюкнула его в запястье крупным золотистым клювом.

– Дунь, а Дунь, - полушёпотом позвал жену Фёдор.
– На нашей станции такую птицу не купят. Может, в зоопарк?

– В нашем медвежьем углу, Федя, всё - зоопарк. Везде, - назидательно сказала Дуня, не в силах оторваться от разворачивающегося на участке зрелища.
– Я её лучше в курятник уберу. Красавица какая!..

– Я буду здесь!
– напевно-хрустально сообщила птица.
– Я нашла воду бессмертия.

Публика воззрилась на Ивана Ивановича. Доктор наук порылся в памяти:

– Вспомнил! В тринадцатом веке был поэт Фарид Уд-Дина Аттар. В его сочинении "Совет птиц" попугай ищет воду бессмертия! Но при чём тут Россия?

– Ну и что? Он... Она... не совсем попугай, - заметила Дуня, возжаждавшая всё-таки как-нибудь приватизировать прекрасную птицу.

– Ой! Смотрите! Ещё!
– Васька показал на землю.

Из маленького серебряного колодца, образовавшегося на месте Васькиного творчества, выпорхнули одна за другой ещё три птицы, похожие на перламутрового попугая-первооткрывателя, и сели на плечи собравшихся, по одной на каждого. Федькина птица вообще оказалась синей. Дунькина - алой. Ивану Ивановичу досталась зеленоватая, с фиолетовым пушком на горле.

Переливчатая Васькина подруга отличалась от остальных особой шелковистостью и рассудительностью. Она сказала:

– Друзья мои! Настало время. Вы обязаны. И вам помогут.

Федькины нервы всё-таки не выдержали, и он привычно понёсся в свой угол этой зачарованной латифундии, на свою клумбу. Там по крайней мере всё уже как-то устоялось. Мужик пообвыкся, да и денежный доход регулярный. Добежав до цели, он привычно стянул штаны, но его синяя птица, цепко державшаяся за плечо, проворковала:

– Фёдор! Ты забыл почитать энциклопедию. Не расточай свою влагу без готовности разума!

От этих слов Федька так растерялся, что побрёл в избу, забыв натянуть штаны. Ввалившись в комнату, он первым делом потянулся к рюмке, но птица осторожно взяла его за запястье и направила руку в сторону книжной полки. Рука сама легла на справочник по георгинам.

– Что ты хочешь?
– пролепетал Федька, предчувствуя, что теперь ни шагу без пернатой подруги ему не сделать.

– Читай, - повелела птица, открывая ему нужную страницу крылом.

В глазах у Федьки рябило, руки дрожали, но неумолимая птица вспорхнула ему на темя и чуть-чуть тюкнула - для убедительности.

Пока Федька изучал Барбароссу и Розабеллу, выявляя собственные предпочтения во флористике и напитываясь красотой, птица перелетела на верхнюю полку и каким-то чудом сволокла с неё тяжеленную Красную книгу Природы. Положив её на стол, птица смахнула невесть откуда взявшуюся застарелую пыль своими шикарными синими крыльями и сообщила: