Стройся! На пра-ву! Шагом арш!

Маша угасала. Не помогало ничего. Все три медика, имевшихся в распоряжении Ивана, лишь разводили руками и отводили глаза. Даже Док, которому в плане медицины Иван доверял абсолютно.

– Либо выживет, либо нет. Как там эта штука надавит на мозг – никто не знает.

Док поцеловал руку Марии и, впервые отказавшись от традиционного стопарика, вышел.

Никаких молитв Ваня не знал. И молиться он не умел. Даже как перекреститься – не знал. Впервые в жизни, почувствовав себя беспомощным, Маляренко захотел прислониться к чьему-нибудь плечу. Укрыться от невзгод и бед. И попросить Его о прощении. За все годы неверия. За гордыню и за злые слова.

Сегодня ночью Манюне было особенно плохо. Иван, плача, как мог помогал ей, утешая и целуя её, но она его не слышала. За стеной, обняв Анютку, рыдала Таня.

Утром Маше стало немного лучше и она уснула. Поглядев в окно на серое утро, Иван оделся и вышел из дома.

Кто-то его окликнул, он не ответил.

'Часовой, наверное'

Иван шёл навстречу солнцу, не чуя под собою ног. Море и посёлок остались далеко позади. Наконец, силы оставили его и он повалился на землю.

'Господи, помоги!'

Перед глазами колыхалась зелёная травинка. По ней полз жучок.

'Прошу тебя, пожалуйста, я сделаю всё…'

Жучок посмотрел Ване в глаза и кивнул.

Всё вокруг заволокла тьма и мужчина потерял сознание.

– Знаешь, сучччок, а я тебе завидую!

– Это опять ты? Я не с тобой хотел поговорить.

– Да знаю я. Я ЕГО не встречал. Врать не буду. Знаешь, спасибо тебе за племяшку. Я, честно говоря, доволен. Родная кровь всё-таки.

– Скажи, Маша будет жить?

– Не знаю, брат. Никто не знает. Верь. Надейся. Если веришь – молись.

– …

– Открою тебе маленькую тайну. Я думаю, она выживет.

– Ну всё. Тебе пора. Просыпайся. До встречи, брат.

– До встречи, брат!

Иван захрипел и пришёл в себя. Вокруг стояли люди. Много людей. Он лежал на своём топчане, на своей веранде, а в лицо ему с тревогой заглядывала заплаканная Таня и, со слабой улыбкой на бледном лице, утомлённая Маша.

Кризис миновал.

Такое когда-то произошло с Таней. Никто не верил, а она выжила. Тоже самое сейчас происходило с Машей. Неделя шла за неделей, а ухудшения больше не было. Женщина понемногу приходила в себя, на её щеках снова появился румянец и снова серебряным колокольчиком зазвучал её смех. Усадьба облегчённо выдохнула. Иван ходил с глупой улыбкой на лице, Танюша щебетала и порхала вокруг подруги, а дети, все как один, принялись делать маме Маше подарки. Конечно, самым преданным поклонником Марии Сергеевны оказался Бим. Тот вообще и дневал и ночевал у её ног.

Док тоже улыбался, разводил руками и от стопарика теперь не отказывался. Как говорила об этом народная молва, это был верный признак – больной идёт на поправку.

После того, как изрядно вымотанные учёбой 'резервисты' вернулись в посёлок с жёнами, а ещё куча народу по призыву Хозяина ушла в порт, оставшиеся не у дел мужики заволновались. Видимо опять проболтался Док – новость, что и эти одиннадцать счастливчиков получили себе женщин, и при этом здоровых, не старых и не уродливых, облетела окрестности посёлка со скоростью молнии.

Настроение у Ванюши было, чёрт возьми, отличное! Всё утро он осуществлял свою мечту. Катал на 'Беде' по затону своих женщин. Это было как в кино из прошлой жизни. Жаркое солнце, синее море, яхта и две длинноногие грудастые блондинки ню. Ну ладно, грудастая блондинка была только одна, Таня была шатенкой и… неважно.

'Эх! Всё дела, дела…'

Иван вышел к двум десяткам просителей явившихся к нему по понятному делу и толкнул речь. Короткую, но ёмкую. Речь сводилась к одной мысли: утром деньги – вечером стулья. Сначала от вас ударный труд на моё благо, потом от меня вам – женщины. Гарантия – моё слово.

В ответной речи выборного главы 'женихов' были упомянуты такие слова как 'зуб', 'глаз' и 'чтоб я сдох!'

Стороны ударили по рукам и стройка закипела.

В которой Иван решает вопросы геополитики, знакомится с соседями и начинает величайшую финансовую аферу.

'Непонятно одно, как эти ребята, имея тринадцать триллионов долларов долга, сами себе присваивают кредитный рейтинг ААА'

Из выступления одного глупого телеведущего.