Признаться, Иван и сам не ожидал такого эффекта от введения денег. Расчёт был на постепенный ввод в оборот медной мелочи, потом мелкого серебра, а уж потом-потом… А тут вчера ему доложили, что Олег, недолго думая, подрядил бригаду шабашников и тебе за три серебряных монетки (а это, как-никак, триста медяков) согласились построить ему ещё один дом по соседству со старым!

Семь домов вдоль набережной росли как грибы, не по дням, а по часам.

'Такими темпами мы их не то, что до зимы, а к осени 'под ключ' закончим'

Сразу вылазила проблема мебели и прочего домашнего барахла.

'Ё! Пусть у них самих голова об этом болит!'

Два десятка 'женихов' строительством не занимались. Они возили и возили стройматериалы из развалин старого города, натаскав за это время каменных блоков минимум в два раза больше, чем требовалось. Энтузиазм мужчин был понятен – Хозяин пообещал им будущее.

Иван с удовольствием посмотрел на подошедшую супругу.

'Ах, какая женщина!'

– Завтра уйду на север. Ты справишься без меня? Этих архаровцев в узде держать…

Мария улыбнулась.

– Мне помогут. Но… Вызови сюда Андрея. Ладно?

Весь последний месяц Аудрюс упорно запрещал себе вспоминать об обещании Ивана забрать его на юг. Старпом уже не верил в то, что за ним придут и постарался выкинуть все мысли об этом из головы.

'Буду устраиваться здесь'

'Здесь' было хреново. После падения режима Доброго, вся налаженная система распределения работ, пайков и норма выдачи воды рухнула. И даже при том, что население, после резни и бегства русских стало меньше двухсот человек, еды и воды на душу населения выходило МЕНЬШЕ, чем это было при бандитах.

Половина огородов с этим говённым 'силосом' без полива и ухода просто высохла. Витаминов не хватало, люди жили только за счёт рыбалки и сбора моллюсков. Охота, в этих бедных, засушливых местах была очень скудной. Американцы и арабы устроили две экспедиции по берегу в разных направлениях. Янки вернулись через две недели, едва волоча от усталости ноги. Арабы продержались в пустыне дольше. Ополовиненная экспедиция вернулась только через месяц и сообщила что на восток, вдоль берега вообще ничего нет. Только песок, глина и пыль.

'А хорошо, что я блокнотик тот прикопал'

Литовец проверил удочки и пошагал в сторону моря.

В которой освещаются некоторые особенности бизнеса с иностранцами.

'Безумству храбрых поём мы славу!'

– А скажи мне, мил-человек…

Когда эти слова, произнесённые за его спиной на русском языке, дошли до сознания рыбака, он решил, что просто перегрелся на солнышке.

– … рыбка ловится? Или так, в своё удовольствие посидеть решил?

Старпом обернулся. В пяти шагах позади него, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, стоял Иван. Из глаз Аудрюса сами собой градом хлынули слёзы.

– Переводи ему. – Маляренко оглядел делегацию, прибывшую к нему на переговоры на пляж. Два американца, араб, индус и мелкое чмо непонятного происхождения. – Сюда – ни шагу. Этот пляж мой. Сунетесь – убьём!

Франц и Игорь, сидя на палубе 'Беды', продемонстрировали свои автоматы. Янки с уважением кивнули, а мелкое чмо требовательно протянуло руку и что-то заверещало.

'Тьфу ты! Король, блин, Джулиан'

Араб неторопясь развернулся и отвесил карлику тяжеленного пинка, тот заткнулся и порысил обратно в посёлок.

– Он говорит, они согласны. Корзина картофеля за женщину из списка сейчас и обещание вывезти их отсюда позже – это справедливо.

Араб говорил тихо и очень вежливо, а вот американцам такой договор совершенно не понравился. И если бы не автоматы (в которых, кстати, не было ни одного патрона) и Ванин пистолет (одна полная обойма), то, судя по их лицам, уже сейчас бы вовсю шёл штурм лодки.

'А вот хрен вам!'

– Сейчас мы уйдём в море. Далеко. Утром вернёмся сюда. На пляже должен быть Аудрюс и с ним двадцать женщин. Ну, или те, кого он сможет нынче вечером уговорить.

'Хотя бы десяток, для начала'

В то, что вот так, очертя голову, женщины рванут в неизвестность, Иван не верил.

– Давай, парень, я на тебя надеюсь.

Литовец молча пожал Ивану руку и, взвалив на плечо 'пробник' – тяжёлую корзину с картошкой, луком и кабачками, потопал в посёлок.

'Надеюсь, мы с тобой всё-таки ещё свидимся'