Этим 'кем-то' оказалось то самое маленькое чмо. Тощий и худой оборванец, ростом метр с кепкой, тащил за собою пустую корзину из под овощей. В другой руке у него была кривая палка с привязанным к ней серым от грязи бывшим белым платком. Чмо заискивающе улыбалось и что-то лепетало на непонятном языке.

Иван сплюнул.

– Ком, бля! Вот держи, – он выдрал из блокнотика Аудрюса страничку с именами женщин, – ту хавер, понял, бля?

Для верности Маляренко показал два пальца и ткнул в циферблат часов.

– Го!

Маленький человечек понятливо кивнул и припустил обратно к посёлку.

'Как же пить хочется!'

Питер открыл глаза и огляделся. Он всё-таки попал на эту чёртову лодку!

'Вот дерьмо!'

Последнее, что он помнил – это тёмная зелёная вода над головой. Он утонул. А эти русские, его, видимо, спасли.

'Вот дерьмо!'

Питер был основательно связан по рукам и ногам. Сбежать отсюда было невозможно. Канадец вздохнул и успокоился. Смерти он не боялся, просто было очень жаль оставлять одинокой жену. А ещё ему было очень жаль, что он не увидит, как вырастет его сын.

Надо было срочно с кем-нибудь поговорить и Ваня велел вытащить из трюма пленника. Увидав связанного, но живого мужчину, одна из пленниц, апатично сидевших на песке с потухшими глазами, вдруг подскочила как сумасшедшая и разрыдалась от счастья.

'Угу, а вот и супруга. Маленький, ну что ж ты так дёргаешься то? Ну и что, что жена твоя почти голая? Победители, однако, имеем право, хе-хе-хе!'

Лукин засандалил мужику в челюсть, а Игорь, дежуривший возле баб, пинками успокоил остальных. Разговора не получилось.

Ровно через два часа к пляжу вышел десяток испуганных и побитых женщин, 'мелкий' и четверо здоровых лбов с палками. Увидав русских, конвоиры напоследок придали ускорение невольницам и отвалили обратно в степь, от греха подальше. 'Мелкий' тряс головой, улыбался и, показывая на валяющуюся пустую корзину, требовательно лопотал.

'Ну, Снусмумрик!'

Больше всего Ивану хотелось просто убить их всех. Чмо. Диверсанта. Конвоиров.

'Млять!'

– Лукин!

Иван пересчитал женщин. Вместе с пленницами выходило пятнадцать голов. Пополнение, честно говоря, Маляренко сильно порадовало – женщины были не старые и не уродливые. За исключением четырёх китаянок, остальные все были белыми.

'Мелкий' протянул список – напротив половины имён стояли галочки.

– Фууууд?

– Игорь, Франц! Пятнадцать корзин сюда тащите.

Иван посмотрел пленного и его жену.

– Хрен с ним. Четырнадцать.

Питер сидел на песке, обняв любимую, и смотрел вслед уходящему кораблику. Рядом крутился Коротышка Ло, пискляво командуя носильщиками – русские честно расплатились за женщин. Их капитан, перед уходом посмотрел Питеру в глаза и, сунув ему в руки несколько мятых листочков, на корявом английском языке попросил о помощи.

'Хорошо. Жизнь. Там. Еда. Много. Дружба. Посмотри имя. Список. Уговори. Пожалуйста!'

Линда, наконец, успокоилась и затихла. Питер осторожно поцеловал любимую и, косясь на могилу замученного арабами литовца, сунул список себе в карман.

'Я осторожненько…'

В которой Иван отдаёт долги и затевает новое путешествие.

Привезя первую партию невольниц, Маляренко впервые столкнулся с открытым бунтом. Драки между 'женихами' за желанную добычу и делёж понравившихся женщин постепенно переросли в откровенную агрессию по отношению к Хозяину. Богатой и комфортной жизни Маляренко завидовали все. Но молча и внутри. А тут, что называется, прорвало.

Иван собрал ополчение и задавил бунт в зародыше, выцепив из толпы заводил и смутьянов. Оставшиеся мужики опомнились, растеряно почесали репы, мол, и чего это мы в самом деле и, похватав в охапку своих женщин, разбежались по своим хуторам. Каждому из таких 'опомнившихся' Хозяин презентовал по комплекту камуфляжа и пару ботинок.

Таня ругалась, указывая на то, что таких комплектов почти не осталось, Маша вставала на защиту семейных припасов всей своей большой грудью, но Иван был непреклонен – этим людям, а особенно прибывшим с севера женщинам, срочно требовалась одежда и обувь.

Двух особо дерзких смутьянов казнили в Юрьево, собрав в назидание всех неофитов из Севастополя и его окрестностей. Еще двоих отвели в Бахчисарай и там, на центральной площади городка, Андрюха жестоко высек их кнутом, а потом объявил, что эти два индивидуума на веки вечные становятся рабами и поступают в полное распоряжение владельца лесопилки. 'Опричники' шустро нацепили на бедолаг колодки и уволокли их к месту работы.

Так в Крыму появилась ВЛАСТЬ.

Лукин задумчиво посмотрел на свежеповешенных придурков и решительно направился к Боссу.