– Нет, Тромб. Это не враг, - усмехнулся Дмитрий.
– И посматривает она не на меня, а на старушку, что стоит за моей спиной. Она в раздумье: нужно ли уступать место пожилому человеку.

– А зачем это нужно?
– спросил Тромб и, когда Дмитрий не ответил, вновь повторил вопрос.
– Почему она должна уступать свое место? Она ведь тоже человек!

Дмитрий покачал головой и тихо прошептал:

– Для того, чтобы понять, зачем, нужно побыть в теле этой старушки или вообще в человеческом теле. Это не для тебя. Ты не поймешь. Как и она!

Дмитрий неторопливо двинулся к противоположному концу вагона. Несмотря на то, что народу было очень много, маневр по перемещению прошел успешно, и на следующей остановке Дмитрий был уже в другом вагоне. Затем в следующем - третьем. Его не преследовали - или, по крайней мере, ему казалось, что не преследовали.

А что если узбек был не один?

– Слушай, Тромб. Сколько же людей нужно задействовать, чтобы так плотно пасти меня?

– Дима, поясни. «Пасти» - это как?

– Нуу! Это значит: следить за кем-то, наблюдать - раздраженно прошептал Дмитрий и уже более спокойно продолжил.
– Извини, Тромб, но я никак не привыкну, что такой супермозг, как ты, может не понимать элементарных вещей. Словарей и энциклопедий в интернете - тысячи. Зайди - посмотри, скачай - запомни.

– Загрузить в память- не значит понять. Да и память имеет предел, не стоит загромождать ее мусором... Почему девушка должна была уступить место?
– неожиданно повторил вопрос Тромб.

– У людей много слабостей, и потому они придумали для себя множество правил. Молодые должны понимать сложность существования пожилых, чувствовать бренность человеческого тела. Понимать и помогать. Тем самым они как бы готовят определенные привилегии для себя - в будущем. Старушка - сгусток человеческих болезней, собрание слабостей. Девушка- молодая и здоровая.

– Как ты это узнаешь?
– проскрипел голос Тромба в наушнике.

– Что?
– заинтересовался Дмитрий.

– Как ты узнал, что девушка здоровая?

– Я не знаю, что она здоровая!
– возмутился Потемкин.

– Не понимаю, - произнес Тромб.

– Девушка-богомолка тоже ничего не понимает.

Связь вновь оборвалась, и остаток пути Дмитрий проехал в одиночестве. Забившись в угол вагона, он внимательно вглядывался в лица дремлющих пассажиров.

Старая приземистая пятиэтажка встретила Дмитрия разбитыми мраморными ступенями и скрипом невероятно большой дубовой двери. Маленькая вывеска, приютившаяся на гигантской створке, убеждала посетителей в том, что в этом убогом строении времен раннего социализма располагается Российский научно-исследовательский ветеринарный институт. Медная табличка была очень старой, но даже это не убедило молодого человека в правдивости надписи.

– Как же- Российский!
– прошептал он и уже громко, раздраженно продолжил:

– Ты куда меня притащил?

Димка смотрел на «ворота» и не мог понять: зачем кому-то понадобилось делать такие большие двери. Неужели, люди, жившие во времена строительства здания, был выше и сильнее нынешних? А еще больше его волновал другой вопрос: что общего у ветеринарного института с институтом мозга?

– Тромб!
– позвал он.

– Потом объясню. Заходи, - отозвался виртуальный напарник.

На входе в мрачное, пропахшее пылью здание Дмитрий уперся в небольшой металлический стержень современного турникета.

«Неплохо для полуразрушенного памятника архитектуры», - подумал он, повернувшись к прозрачной перегородке, за которой устроился вооруженный мужчина. Внушительного вида резиновая дубинка покоилась на его мощных коленях. Охранник поднял тяжелые брови и сердито осмотрел Потемкина с ног до головы.

Дмитрий невольно сжался под холодным взглядом.

Здоровяк заметил смущение юноши и удовлетворенно хмыкнул.

– Пропуск заказывали?
– поинтересовался он, расслабленно опустив широкие плечи.

Потемкин набрал воздуха в грудь, решительно кивнул. Замер.

Здоровяк очевидно уже исключил его из списка потенциально-опасных субъектов и сейчас всматривался в монитор.

– Проходи!
– произнес страж турникета, протягивая юноше пластиковую карточку, с которой на него смотрело знакомая физиономия.

Дмитрий решительно двинулся по длинному коридору с высокими серыми потолками. Стараясь не перейти на бег, он разглядывал потрескавшиеся стены непонятного, пугающего цвета - предположительно «бордо раннего сталинизма», пока не уперся в разбитые двери.