— Политику не делают чистыми руками, — совершенно серьезно произнес Леотихид, взглянув царю в лицо своими пронзительными зелеными глазами. — Ты сам сказал — раз уж мы лезем в эти игры, то будем играть в полную силу…

Агесилай ответил благодарным взглядом, хлопнул брата по плечу.

— Великий Арей, как я счастлив, что у меня есть ты, мерзкий мошенник! С кем я еще могу поделиться тревогами? Для остальных я должен быть уверенным и сильным. Царем.

— Ты и есть сильный, — просто сказал молодой стратег. — И сегодня даже не царь, а бог. Выше голову, Дионис, помни — смертные глядят на тебя.

Агесилай медленно снял руку с его плеча.

— Если что-то пойдет не так, принимай решение согласно ситуации. Я поддержу тебя в любом случае.

— Благодарю. Мне стало намного легче, государь, — к Леотихиду вернулась привычная ирония.

В этот момент за стенкой раздался грохот и приглушенная возня.

— Что это? — царь настороженно оглянулся на шум.

— Думаю, сюрприз. Сейчас узнаем, — с непроницаемым лицом отвечал младший брат.

Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и в приемную шагнул Полиад.

— Государь, — начальник телохранителей коротко, по-военному поклонился Агесилаю, затем повернулся к Леотихиду. — Твои подозрения подтвердились, командир. Тащить его сюда?

— Давай, — кивнул элименарх. Черты его лица ожесточились.

Полиад вышел и вскоре вернулся, втащив за шиворот невысокого человека, закрывавшего голову руками и, судя по всему, насмерть перепуганного. От мощного толчка несчастный полетел на колени, стукнулся головой о стену и скорчился, всхлипывая, на полу.

— Что за… Что здесь происходит? — прошипел Агесилай, вглядываясь в распростертого человечка. — Это… это же твой секретарь, Леотихид?

— Бывший, — охотно кивнул элименарх. — Я его уволил. Только что.

— Он оборудовал себе комнатку вот за этой стеной, — Полиад взмахнул рукой. — Тут где-то есть отверстие, через которое прекрасно слышно все, что говорится в приемной. И как дверцу замаскировал, паразит… Мы бы в жизни не обнаружили эту каморку, если бы ты не приказал следить за ним. А так взяли его с поличным, — сидел, прижавшись ухом к дырке, собака!

Полиад от души пнул Леарха носком армейского сапога-эндромида. Секретарь жалобно взвизгнул.

— Проклятье! — тихо проговорил Агесилай, бледнея еще сильнее. — Я приходил к тебе, думал, что здесь можно разговаривать более безопасно, чем на моей половине… А теперь… Все-таки предчувствие меня не обмануло.

В приемной повисла зловещая тишина. В этот момент дверь снова открылась и на пороге появилась мощная фигура Демарата, «спутника» старшего Агиада.

— Государь, — Демарат покосился на скрючившегося на полу шпиона. — Все собрались для процессии… Эфоры, геронты, полемархи, все… Ждут тебя.

Агесилай бросил на брата взгляд, в котором было все: приказ, угроза, просьба и тревога. Элименарх едва заметно кивнул — «я разберусь с этим».

— Хорошо, идем, — царь решительно кивнул и, шелестя «божественным» одеянием, вышел прочь.

— Полиад, — резко обернулся Леотихид к начальнику охраны. — Крысу — в подвал. В комнату для особых гостей. Пошли кого-нибудь найти Харета, пусть явится со своими «инструментами». Если эта птичка в течение следующих двух часов не запоет, нас, подозреваю, ждут ба-альшие неприятности.

— Запоет! — усмехнулся Полиад. — Наш Харет, может, и не такой мастак, как Горгил, но дыбой и клещами работает филигранно. А если начинает экспериментировать, то в любом твердолобом фанатике просыпается талант рассказчика…

Леарх, услышав это, громко, в голос, зарыдал.

— А этот, сдается мне, не фанатик, — удивленно поглядев на него, пробормотал Полиад.

Спустя полтора часа Леотихид и его верный соратник вышли из «комнаты для особых гостей», как они называли между собой камеру пыток, и начали восхождение на поверхность земли. Элименарх потряс головой, чтобы прогнать все еще звеневшие в ушах вопли злосчастного соглядатая, одновременно шаркая сандалиями по ступеням, чтобы счистить налипшую на подошвы кровь.

Пойманный с поличным шпион был готов расколоться сразу, а, увидев инструментарий и зверскую физиономию Харета, заплечных дел мастера Агиадов, и вовсе впал в истерику. Леотихид приказал пытать шпиона не для получения признания, а так, для удовольствия. И не пожалел об этом. Из проведенных в подземелье полутора часов полчаса были заполнены банальными криками, просьбами о пощаде и рыданиями, зато оставшийся час содержал искренний рассказ о взаимоотношениях Леарха с эфором Анталкидом и подлинную историю службы шустрого любителя мальчиков у младшего Агиада. Некоторые из последних бесед с эфором памятливый шпион пересказал почти дословно. Выслушав эти откровения, молодой стратег не смог справиться с накатившим бешенством и приказал Харету раскаленными щипцами вырвать у подлой крысы нос и мужской признак, отрубить пальцы на обеих руках и раздробить колени. Сам Леотихид сел в сторонке и с удовольствием наблюдал за работой палача и судорогами извивающегося в пыточном станке Леарха. К сожалению, у элименарха не было времени, чтобы досмотреть до конца это увлекательное действо — необходимо было предпринять кое-какие действия, чтобы расстроить гнусные козни эфора. Палачу Леотихид приказал по окончании процедур запереть шпиона в одной из множества пустующих темниц и следить, чтобы тот раньше времени не отбросил копыта. Стратег собирался использовать Леарха, когда придет время пообщаться с эфором Анталкидом поближе.