Игла уже, скинув валенки, бежала в сторону библиотеки и торопливо рассказывала обо всём случившемся. Ласка с Мяуном следовали за ней по пятам.

— Нам нужны все книги о Чернобоге, чернокнижниках и детях Морены, которые только сможете найти, — сказала Игла, оглядывая бесконечные книжные полки. — Нужно найти способ найти того, кого найти нельзя.

Мяун тут же вскочил на приставную лестницу, оставленную у ближайшего стеллажа и принялся читать корешки. Ласка приступать к поискам не торопилась.

— Думаешь, ответа в книгах, которые мы отвоевали у Забавы, не найти? Теперь, когда мы знаем, что искать?

— Я обязательно просмотрю их снова. Прямо сейчас. — Игла села за письменный стол. — Но будет лучше, если мы не станем терять время и попробуем сразу поискать ещё где-то. К слову, где Ветер? Он тоже может помочь.

— Ветер с Даром, — ответила Ласка, направляясь к дальнему шкафу с книгами. — Рассказывает ему сказки или что-то вроде. Говорит, его мама так делала, когда он болел.

У Иглы кольнуло сердце, но она ничего не сказала, только кивнула и придвинула к себе книгу заклинаний. Хорошо, что Дар не один. Страницы зашуршали под сухими пальцами. Половину заклинаний Игла уже выучила наизусть — так часто их перечитывала, — и совершенно точно не встречала ни одного упоминания Чернобога. Но ведь эта Забава. Её игра. И сама она знала, как найти своего брата. Она, наверняка, что-то придумала. Возможно, что-то иносказательное...

Игла остановилась, так и не перелистнув страницу, когда взгляд упал на очередное название очередного заклинания. «Песня Скитальца». Может ли?.. У Чернобога нет терема, нет дома — так сказала Славна. Это бог, который бродит по миру, собирая сторонников, — так говорят о нём в народе. Чем не скиталец? Может ли это быть совпадением? Опыт игры с Забавой подсказывал, что нет. На всякий случай Игла ещё раз пролистала книгу, на этот раз пытаясь отыскать что-то ещё, связанное с путешествиями, скитаниями или древними богами, но ничего не нашла. Только одна единственная песня. Значит, это то, что она ищет. По крайней мере, Игла очень на это надеялась, но радоваться и делиться находкой не торопилась. Пусть ребята не оставляют поиски и не теряют время, если она ошиблась.

Игла несколько раз перечитала текст. Похоже на заклинание призыва: есть и слова с просьбой откликнуться на зов, и просьбы отнестись к поющему благосклонно, и что-то про притяжение крови, смешанной с вересковым мёдом... Кровь и мёд? Игла нахмурилась. Значит, одного заклинания будет недостаточно. И для этого ей наверняка пригодится раздобытый травник! Игла схватила вторую книгу и торопливо зашелестела страницами. Рецепт от головной боли, от бессонницы, от несчастной любви, приворотное зелье... рецепт верескового мёда для уставшего путника!

— Мяун! — Игла вскочила на ноги. — Мне нужны вересковый мёд, чёрная соль... — Она осеклась и села обратно в кресло. — А дальше... что-то странное...

— Что там? — Ласка тут же выглянула из-за стеллаже, а Мяун запрыгнул на стол и вместе с Иглой вгляделся в книгу.

— Пепел солнца, крик мертворождённого, слёзы луны... — перечислила Игла.

— Должно быть, это иносказание, — промурлыкал Мяун и обернул лапы хвостом. — Я часто такое встречал в книгах хо... Белогора. Раньше в рецептах так делали, писали, к примеру, «глаз тритона» имея в виду обыкновенные семена горчицы. «Слёзы луны» звучит вполне понятно — наверняка это ночной дождь.

— Замечательно, — всплеснула руками Ласка. — Но сейчас зима! Где мы возьмём дождь?

— Надеюсь, снег тоже подойдёт, — протянула Игла. — Чем не слёзы, просто очень холодные. — Она оглянулась и посмотрела в затянутое инеем окно. — Метель и не думает заканчиваться, попробуем набрать снега, как солнце сядет. — Она повернулась к Мяуну. — Может тогда солнце быть ноготками? Эти цветы часто используют как символ солнца на праздниках.

— Похоже на то! — воскликнул Мяун и указал на строчку ниже. — Тут указано «измельчите рыжие лепестки солнца», значит, речь и правда о цветке. И указан цвет, значит, к примеру, жёлтый подсолнух уже не подходит. Я видел вдоволь сушёных ноготков в наших закромах. Что у нас ещё?

— Крик нерождённого, — пробормотала Игла, понимая, что уже слышала эти слова. Жуткие слова, которые всегда её пугали. — Это особая смесь из чёрной полыни.

— Но почему она так называется? — спросила Ласка. — Это же просто полынь.

— Полынь, медовуха и ещё кое-что. К бабушке приходили за этой настойкой деревенские женщины, не желавшие или не способные вынести выпавшее на их долю бремя.

— О... — протянула Ласка. — А Чернобога это варево не убьёт?

— Если убьёт, будут надеяться, что его сердце подойдёт Дару, — пожала плечами Игла и подивилась, как жестоко прозвучали её слова. Прежде не то, что сказать, даже подумать о таком она не могла. Не желая сражаться ещё и с этой болью, Игла встала из-за стола и вместе с Мяуном отправилась готовить зелье — за ворожбой Игла обычно ни о чём не думала.

Травы шипели, огонь выл, бурлило тёмное варево. Мяун помешивал зелье в котле, пока Игла перетирала в ступке полынь. Кухня наполнилась её горечью и терпким ароматом гречишного мёда. Игла бросала полынь в котёл, повторяя короткий заговор из книги: «Во тьму — имя, в ночь — дыхание, в огонь — мёд». Зелье всколыхнулось, задымило, пламя вспыхнуло под котлом, и Мяун отскочил, выгнул спину и зашипел.

— Чёрные чары, — прорычал он, опуская уши. — Недобрые.

Игла коснулась его макушки, успокаивая. Она тоже это чувствовала. Волосы на затылке шевелились, руки и плечи покрылись мурашками страха.