Говорила она спокойно, без выражения или угрозы, но Игла не сомневалась, что если Василиса посчитает нужным, без полебаний исполнит то, о чём говорит.

— Вы... помните Светозара? — выдавила Игла. — Он служил у вас Вороном.

Лицо Василисы вытянулось, она откинулась на спинку кресла и кивнула.

— Разумеется. Насколько мне известно, он погиб больше года назад.

— Он — тот призрак, который напал на нас. А я — его невеста.

Игла рассказала правду. Почти всю. Пересказала события в общих чертах, опуская детали и осторожно обходя опасные, как она считала, моменты, которые могли навредить ей, Дару или Ласке с Ветром. От момента смерти Светозара до сегодняшней ночи. Когда Игла упомянула Морену и её детей, Василиса побледнела, но перебивать не стала, продолжая внимательно слушать. Когда же Игла закончила рассказ, Василиса некоторое время сидела молча, задумчиво глядя перед собой.

— С призраками всегда так, — наконец сказала она. — Чем дольше они оторваны от жизни, тем сильнее в них преобладают гнев, ненависть и другие тёмные чувства, разум туманится, а со временем исчезает вовсе... — Она замолчала и подняла на Иглу пронзительный взгляд. — Молодец, что развеяла его. Иначе всё могло обернуться ещё большей бедой.

Игла закусила нижнюю губу и кивнула, сдерживая слёзы. Пальцы впились в юбку и побелели.

— Что касается остального, — продолжила Василиса. — Когда дело касается богов и их детей, наши руки во многом связаны. До тех пор, пока они не начинают напрямую вредить смертным. Как же они разбираются между собой — нас не касается.

— Они засунули меня в ларец! — воскликнула Ласка. — Я просидела там тысячу лет!

Василиса покачала головой.

— Я понимаю, это действительно ужасно, но тысячу лет назад не было никаких законов и никакой Гвардии. Мы не можем наказывать за нарушение законов, которых не существовало.

Ласка фыркнула, но тут же встрепенулась.

— Ну, а то, что они сделали с Иглой!...

Игла покачала головой, призывая Ласку замолчать. Василиса перевела на неё взгляд.

— Они что-то сделали с тобой?

— Тот, кто это сделал, уже мёртв. — Игла слабо улыбнулась. — Наказывать уже некого. И мне, если честно, всё равно, можете вы что-то сделать с ними или нет, я хочу, чтобы вы помогли Кощею. С остальным мы разберёмся сами.

Василиса посмотрела на неё тяжёлым, задумчивым, полным вины и сожаления взглядом, а потом поднялась с кресла.

— Идём. Я провожу вас к нему.

***

Крыло Гвардии, в котором заправляли Журавли — лекари — стояло у реки. Длинное каменная постройка, с двускатной, укрытой снегом крышей. Среди десятков окон горели два соседних, и сердце Иглы забилось от мысли, что Дар сейчас там, лежит, умирающий. Она почти сорвалась на бег, но лишь страх оставить вспыльчивую Ласку наедине с грозной Василисой удержал её ноги.

Коридоры и залы крыла напоминали дикий буйный лес, цветы, деревья травы росли в кадках повсюду, на стенах, лестницах, спускались с потолка. Знакомые и привычные, диковинные и странные, каких Игла прежде никогда не видела и прежде бы обязательно провела бы здесь часы и дни, разглядывая каждый новый цветок, но сейчас едва замечая происходящее вокруг. Василиса проводила их на третий этаж, распахнула двустворчатые двери и пропустила в просторный зал.

Дар лежал на столе, голый по пояс. Игла бросилась к нему, но приблизившись, замерла и вскрикнула, в ужасе прижимая ладони ко рту. Грудная клетка была раскрыта, развороченная. Рёбра распирали какие-то металлические приспособления и глубоко внутри на месте утерянное сердца тускло горел багрец, покрытый трещинами.

— Что он с ним сделал! — зарычала Игла, оборачиваясь к Василисе. — Что с ним!

Из соседней комнаты вышел молодой мужчина. Длинные рыжие волосы, заплетёныне в косу лежали на плече. Вместо живой левой, когда-то потерянной руки — металлическая, с сияющими камнями багреца в предплечье и каждом пальце. Ещё два довольно крупных камня-багреца он нёс в правой руке. На белой рубашке темлени рубиновые пятна крови.

— Мне пришлось это сделать, чтобы понять, что происходит с вашим другом. Это не навредило ему, обещаю, — спокойно сказал он и ободряюще улыбнулся. Его карие глаза светились лаской и заботой, и у Иглы тут же пропали все сомнения в его добрых намерениях.

— Ты Лель? — решительно выступила вперёд Ласка и требовательно продолжила, не дожидаясь ответа. — Ты можешь его спасти?

Улыбка Леля померкла, он с искренним сочувствием посмотрел на Иглу.

— Боюсь, что нет.

— Ты всё можешь, — сказала Василиса тоном, не терпящим возражений. Игла посмотрела на неё с затаённой надеждой. — Он сын Морены, Тёмный, полубогов не так-то просто убить.

Если Лель и удивился её словам, то виду не подал.

— Здесь всё не так просто, — сказал он, подходя к столу. Игла дёрнулась, желая не позволить ему прикасаться к Дару, но удержала себя. — Будь у него живое сердце, он был бы уже мёртв. Даже Тёмному такое не пережить.

— Хочешь сказать, что полубога может убить простой призрак? — фыркнула Ласка.

— Очень злой призрак, да. А тебя может убить ржавый гвоздь. Не всё в мире измеряется размером и силой, если ты об этом, — спокойно ответил Лель и продолжил. — Багрец позволил Кощею пережить нападение, но, как видите, он треснул и не способен больше удерживать магию так, как прежде. И возможно, в обычных условиях, он бы даже смог исцелиться, но... — Лель прикоснулся металлической рукой ко лбу Дара и камни в ней засияли, вторую руку он положил ему на живот. Прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям, а потом кивнул. — Да, ваш друг довольно долго отдавал свою магию и это его истощило.