С этими словами Морана откинулась назад и открыла глаза. У нее снова задрожали руки, когда Амара тихо, неспешно начала рассказ.

Тристан, 8 лет

Тенебра

Он был напуган.

Он не должен здесь быть.

Тристан знал, что нарушает правила, но все равно встал на цыпочки так высоко, как только позволяли маленькие пальчики. Он прижался невысоким тельцем к колонне и пытался заглянуть в обеденный зал огромного дома. Это было большое помещение с высокими лампами в каждом углу, ярко освещавшими пространство, и приставными столиками, расставленными возле стен. В центре комнаты стоял длинный коричневый стол с двадцатью стульями с каждой стороны и еще двумя во главе стола. Стены были сделаны из того же камня, из которого сложен сам дом и названия которого он никак не мог вспомнить, а шторы отливали темно-синим цветом. Тристану нравился этот цвет, и комната ему тоже нравилась.

Он бывал в этом доме всего дважды, и оба раза – когда босс устраивал какую-то вечеринку. Его мама помогала все организовать. Тристан очень хотел увидеть этот званый ужин, пока его отец защищал босса.

Тристану много раз говорили, что это очень важная работа. Поэтому мама всегда оставляла его поиграть в саду и никогда не пускала в дом. Оба раза, когда тайком пробирался внутрь, он бродил по огромным залам и убегал обратно из страха, что кто-то увидит его и пожалуется.

Тристан был достаточно взрослым, чтобы понимать: если эта жалоба однажды дойдет до босса, его ждут большие неприятности. Босс не убивал маленьких мальчиков (по крайней мере, насколько он слышал), но все равно наказывал их так, как считал нужным. Тристан не хотел, чтобы его наказывали.

Хотя ему случалось прокрадываться раньше, он уже очень давно не входил в этот дом. Ему правда следовало уйти, но ноги будто приклеились к полу, пока он смотрел в зал. Сперва он пробирался сюда из любопытства. Однако на сей раз сделал это ради информации.

Никто ничего ему не рассказывал, потому что он еще недостаточно вырос, чтобы ему говорили о делах взрослых. Но это не значило, что он не знал. Он знал. Он видел.

Слышал. Чувствовал.

Так много боли. Так много вины.

Его младшая сестренка пропала, и вина за это лежала на нем. Защищать ее было его долгом, обеспечивать безопасность – его ответственностью. Прошло уже семнадцать дней, а о ней так ничего и не стало известно.

Тристан до сих пор отчетливо помнил ту ночь. Помнил, как щекотал свою маленькую Луну, а она хихикала самым сладким на свете голоском, смеялась вместе с ним в белой пижаме с красными сердечками. Он помнил, как ее большие зеленые глаза смотрели на него с такой невинной любовью, с такой преданностью, что у него всегда возникало странное чувство в груди. Он помнил, как заглянул под ее кровать и обнял сестренку на ночь, помнил ее нежный детский запах и то, как она сжала его волосы в крошечном кулачке.

Она была самой красивой младшей сестренкой в мире. Впервые увидев сморщенное розовое личико и взяв на руки крошечное тельце, Тристан поклялся, что всегда будет оберегать ее. В конце концов, он же старший брат. Так и поступают старшие братья. Защищают своих младших сестер любой ценой.

И все же той ночью он не справился. Он не знал, как именно это произошло, но не справился.

Окна в ее комнате были заперты – он сам их запер. И единственный способ попасть к ней в комнату – это через его спальню. Даже мама не могла войти, чтобы он при этом не проснулся проверить сестру.

Той ночью он, как и всегда, крепко обнял ее перед сном. А утром детская кроватка оказалась пуста.

Окна были заперты. Он не проснулся ни разу за ночь. Луна будто бы исчезла без следа, а он спал, когда она нуждалась в своем старшем брате. Он подвел ее.

Пустота от ее отсутствия пожирала его изнутри. Он хотел вернуть ее. Хотел почувствовать этот младенческий запах кожи, услышать милое хихиканье и просто обнять ее. Он так сильно по ней скучал.

Тристан вытер слезы, которые тихо текли по щекам, длинными белыми рукавами рубашки. Отец учил его никогда не плакать. Он был большим мальчиком, и если хотел быть сильным, то никогда не должен плакать.

Тристан пытался. Изо всех сил старался сдержаться.

Но каждую ночь он смотрел в пустую кроватку в другом конце комнаты, и по его лицу текли слезы. Каждую ночь он слышал, как отец обвиняет мать и кричит на нее от боли, и по его лицу текли слезы. Каждую ночь он слышал, как мама пытается успокоить отца с мукой в голосе, и по его лицу текли слезы.

В последние дни плакали все. Просто он позаботился о том, чтобы родители никогда не узнали, что он тоже плакал.

Поутру он смывал все следы слез и помалкивал.

Никто не знал, что каждую ночь Тристан закрывал глаза и шепотом молился за свою младшую сестру. Он молился, чтобы она вернулась. Молился, чтобы она была в безопасности, тепле и сытости. Молился, чтобы не скучала по нему слишком сильно.

Он молился так много, что устал от молитв.

Его подталкивала потребность сделать хоть что-то, что угодно.

И пускай ему никто ничего не говорил, у него был острый слух. Прошлой ночью он слышал, как отец кричал матери о каком-то тайном сговоре, в результате которого похитили Луну и многих других девочек по всему городу. Тристан злился, потому что существовали и другие старшие братья, которые чувствовали то же, что и он, – беспомощность и боль. Он внимал всему этому, глядя на дождь за окном и вспоминая о том, какой счастливой он делал Луну.