Амара сглотнула, ее темно-зеленые глаза сияли искренностью.

– Мне очень жаль.

Морана сглотнула.

– Я только что убила двух человек и, когда мне не к кому было обратиться, решила довериться тебе. Я хочу, чтобы ты знала: если решишь ответить взаимностью, я тебя не предам.

Она помолчала, а потом с тяжестью в сердце сказала все прямо:

– Мне некому тебя выдавать, Амара. Человек, который должен защищать меня, желает моей смерти, а тот, кто должен убить, предоставляет мне защиту. Как бы запутанно все ни было, я не предам твою доброту. Я знала мало доброты в своей жизни, а ту, что познала, проявили ко мне ты, Данте и он. Я не могу с этим не считаться. – Морана сделала глубокий вдох. – Но дело в том, что я не знаю, кем был Тристан Кейн в прошлом. Кто он сейчас. Помоги мне его понять. Помоги бороться.

Амара подняла голову и долго смотрела на небо. Морана дала ей время все обдумать, а потом та заговорила еще более мягким голосом:

– Мне известно, за что он ненавидит тебя, Морана. Но не потому, что он доверился мне. Он никому не доверяет. Никого к себе не подпускает. Как бы ни были одиноки все мы, он самый одинокий из нас.

У Мораны сжалось сердце, когда на нее нахлынули воспоминания о дождливой ночи и стеклянных окнах. Она молча смотрела, как слеза стекла по щеке Амары, когда та продолжила:

– Данте узнал правду, потому что он наследник. И в момент доверия, чтобы облегчить чувство беспомощности от того, что он видел, как его брат изнемогает под беременем, но не мог ничего с этим поделать, он рассказал мне. И я поклялась ему своей жизнью, что правда о Тристане никогда не сорвется с моих уст.

Морана услышала невысказанное «но», которое так и повисло в пространстве между ними. Прикусила язык, не желая портить момент. Еще одна слеза стекла по лицу Амары.

– Я вижу, как он смотрит на тебя. Я знала о тебе всю свою жизнь, но никогда не думала, что он будет таким с тобой.

– Какой он со мной? – тихо спросила Морана, не сдержавшись.

Амара не смотрела на нее, не сводя глаз с облаков у них над головами, и слегка улыбнулась.

– Живой.

Морана почувствовала, как что-то пронзило ее сердце. Ток, разряд, что-то подобное.

– Иначе не скажешь. Поэтому я не верю, что он способен по-настоящему причинить тебе боль. Ведь, почувствовав жизнь, ее уже никогда не отпустишь, правда?

Нет. Не отпустишь.

Моране вспомнились слова, настойчиво сказанные им сегодня утром.

«Я причинил тебе боль?»

Неужели Амара права?

Морана задумчиво молчала.

– Ты мне нравишься, Морана, – Амара наконец посмотрела на нее решительным, но полным боли взглядом. – И я больше всего на свете хотела бы, чтобы ты стала моей подругой. Вот почему я считаю, что должна тебя предупредить. Зная Тристана, зная, почему он так лелеет свою ненависть к тебе, скажу, что он неизбежно причинит тебе боль. Не потому, что хочет, а потому, что не знает, как жить иначе. Он прожил двадцать лет, не испытывая ни капли теплых чувств ни к кому, кроме нас с Данте. Да и к нам всего каплю. Мы знаем это и принимаем. Ты уверена, что тоже сможешь?

Морана моргнула, а ее сердце забилось быстрее.

– О чем ты спрашиваешь, Амара?

Амара сделала глубокий вдох.

– Я хочу, чтобы ты поняла причины, Морана. Хочу как женщина, как твоя подруга, чтобы поняла, но еще потому, что, на мой взгляд, ты единственная можешь спасти Тристана от самого себя. Но для этого тебе нужно знать правду. Для этого тебе важно понять и принять, что будет очень непросто и самым большим препятствием на твоем пути будет сам Тристан.

У Мораны задрожали руки, и она глубоко вдохнула, размышляя над словами Амары.

– Узнав правду, ты начнешь понимать его иначе, Морана. Правда изменит все для тебя, но ничего не изменит для него. Ты все еще хочешь узнать?

Боже, какая неразбериха.

Знать или не знать, вот в чем вопрос.

Говорят, счастье в неведении. Прости, древний философ, но неведение – отстой.

Но как только Морана узнает, не будет пути назад. Не получится вернуться в прошлое. Как это изменит их взаимоотношения? Как это изменит отношения между их семьями? А если он решит избавиться от нее из-за того, что она узнала правду вопреки его желанию, что тогда?

Морана могла оставить все в прошлом и просто уйти.

Нет, не могла. Больше нет. Не сможет, пока не узнает о себе всю правду, о существовании которой даже не подозревала.

Ее внутренняя борьба, тревога, злость, любопытство – все сплелось в тугой узел прямо в груди, отчего становилось тяжело дышать и болело сердце.

Нутро скрутило, когда Морана закрыла глаза, сделала глубокий вдох и кивнула.

– Я хочу знать.

С этими словами она определила свою судьбу. И ничто уже не станет прежним.