– Ты уверена в этом?
– На мой решительный кивок она продолжает: - Хорошо. В таком случае можешь оставить свою одержимость Тицианом. Давай определим новую цель.

Выбирай свой следующий шаг с умом, cara mia.

– Хорошо, - неохотно отвечаю я.
– Давай сделаем это.

Глава 7

Антонио

Сальваторе Верратти избегает меня, а ОПГ Гафура находится в Бергамо. Я не могу позволить себе отвлекаться.

И все же мои мысли постоянно возвращаются к Лучии. Я пригласил ее на свидание, а она отказалась. Если бы она оставила все как есть, я бы, возможно, держался подальше.

Но она этого не сделала.

Она написала мне сообщение. Она сохранила визитку, которую я дал ей десять лет назад. И она заявила о своем намерении сделать еще одну попытку украсть картину.

Вызов принят, маленькая воровка. Игра началась.

Валентине не особенно везет с перехваченными сообщениями, но вскоре я узнаю, почему ОПГ Гафура в Италии. Илья Козлов, сын Пахана, просит аудиенции со мной во вторник днем.

Русские хотят переправить оружие через Венецию на остальной континент.

– Мы можем доставить оружие в Хорватию через Польшу и Венгрию, - говорит Козлов, как только мы закончим с предварительными переговорами.
– Затем мы переправим его через Адриатику в Венецию. Далее сухопутным путем во Францию, а затем через канал в Великобританию.
– Он уверенно улыбается мне.
– Конечно, нам и в голову не придет действовать в Венеции без вашего разрешения.

– Всегда лучше иметь местного партнера, - вежливо говорю я.
– Венеция может быть очень опасным городом. Взять хотя бы прошлогодний взрыв в гавани, из-за которого затонула яхта. Как она называлась, Данте?

– «Калинин», - отвечает мой лейтенант с невозмутимым лицом.

Козлов вздрагивает от этого напоминания. Это было организовано «Мейч», одной из небольших ОПГ, действующих в Москве. Группа подкупила нескольких портовых чиновников, загрузила «Калинин» пятью тоннами кокаина и попыталась доставить его в мой город.

Без моего разрешения.

Я потопил его, и «Мейч» не пережил финансовых потерь. Похоже, русские поняли, что к чему.

Илья натягивает на лицо бесстрастную маску.

– Прискорбный инцидент. Мой отец согласен с тем, что мы хотели бы избежать подобных неприятностей. И, конечно, мы сделаем так, чтобы это стоило ваших усилий. Прибыль в этой отрасли очень хорошая.

Он готов говорить о деньгах. Пора положить этому конец. Я поднимаю руку.
– Позвольте остановить вас, пока вы не перешли к деталям. Мне это неинтересно.

Плечи Данте незаметно расслабляются.

– Что?
– Илья вздрагивает.
– Почему?

Есть тысяча веских причин избегать этого направления бизнеса. Русские - ненадежные партнеры, и позволять им закрепиться в моем городе - чистая глупость. Кроме того, в настоящее время ОПГ Гафура ведет борьбу за власть с конкурирующей организацией, и я не хочу быть втянутым в эту грязь.

Наконец, изобилие контрабандного оружия на улицах дает амбициозным политикам отличный стимул объявить «войну с преступностью», что нарушит мой текущий бизнес и поставит под угрозу жизнь моих людей.

Но в основном я просто не люблю оружие.

И я не обязан объяснять это Илье Козлову.

– Как я уже сказал, мне это неинтересно, - говорю я, поднимаясь на ноги.
– Данте, проводишь нашего гостя?

Лицо Ильи краснеет. Он еще молод и не умеет скрывать свои эмоции.

– У нас есть покупатели и транспортная сеть. Вы совершаете большую ошибку, Моретти.

Покупатели и транспортная сеть? Нам придется потрудиться, расследуя этот бардак.

– Это ваше мнение, а не мое, - холодно отвечаю я.
– Счастливого пути домой.

Данте возвращается через час.

– Что ты думаешь?
– спрашиваю я его.

– Что контрабанда оружия во Францию и Англию - ужасная идея.
– Он качает головой.
– О чем, черт возьми, думает Сальваторе Верратти, заключая сделку с русскими?

– Ты думаешь, он это сделал?

– Козлов сказал, что у них есть транспортная сеть. Если ты хочешь наводнить оружием улицы Парижа, что может быть лучше, чем путь через Бергамо и Милан?

Он прав, черт возьми. Я не питаю большой любви к Верратти, но я не считал его дураком. Пора пересмотреть свое мнение.

– Разберись в этом, Данте. Выясни, что у русских есть на Верратти.

– Да, Дон.

Он задерживается перед моим окном с таким видом, будто хочет что-то сказать.

– Что-то еще?
– спрашиваю я.