— Пери! — выбежала из кухни совсем молодая девушка. — Я знала, ты придёшь! — она с восхищением разглядывала фею.

— Добрый вечер! — улыбнулась фея. — Меня Даша зовут.

— Сабир, — поклонился дворник. — Моя дочь — Лейла.

— Сабир аль-…?

— Сабир ибн Рахмон аль-Худжанди[2], — рассмеялся мужчина. — Таджикистан.

— Хотя по именам и не сказать, — озорно стрельнула глазами Лейла. — Дарья, это же ты персиянка, а не мы с папой![3] — теперь смеялись уже все, и отец даже не стал ругать свою дочь за непочтительность к фее.

* * *

— Посмотришь со стороны — неплохо вроде живём, — Даша отметила, что Сабир Рахмонович не просто свободно говорит по-русски, а выражается как человек с некоторым образованием. — Работа есть, не голодаем, даже какие-то накопления в банке…

— А вы разве домой деньги не посылаете? — удивилась фея.

— Некому! — развёл руками дворник. — Жена умерла, сыновья тоже в Россию перебрались. Дочке вот посылал, пока она ко мне летом не приехала. Ну приехала, а дальше что? Я-то прокормил бы, пока учится, ей учиться ведь надо! Так образование-то само тоже платное, и деньги большие, у нас же ни гражданства, ни даже дома в России.

— А какое ты хочешь образование? — Даша повернулась к Лейле.

— Гуманитарное. Я язычница! — пошутила девушка. — Или на психологический факультет, у меня хорошо получится. Как-то чувствую настроение, понимаешь? На покупателей смотрю — вижу, что один расстроен, а другой просто сильно торопится. Я кассиршей в «Копейке»[4] работаю, — пояснила она.

— А сейчас? Что-нибудь видишь?

— Папа очень беспокоится и надеется, а ты… заинтересована.

— Угу, поняла. Сабир Рахмонович, а вы тоже замечали?

— Да просто Сабир, и не надо на «вы», ты же пери! Так и есть, — подтвердил дворник. — Я даже боялся, что Лейла мысли читает, но нет, только настроение угадывает. Как же это называется…

— Эмпатия, — фея внимательно посмотрела в зелёные глаза Лейлы. Зелёные! А вдруг?..

— Ой, а ты теперь тоже надеешься! — быстро уловила девушка. — И… опасаешься?

— Да, надеюсь, — задумалась Даша. — Может быть, ты тоже — пери?

— Я? Разве обычная девушка может быть…

— Может! Хочешь, проверим? Дай руку… Что написано на моём кольце? Только вслух не говори.

— Латынь, но я понимаю. «За дом свой»? — беззвучно прошептала Лейла.

— Да. Девиз Лесных Сестёр.

— Я догадывалась, кто ты такая! — девушка не отрываясь смотрела на фею. — Так я…

— Ты — пока нет, но можешь. Только сначала нужно стать ученицей. Не моей, мы же с тобой примерно одного возраста.

— Ученицей самой старшей феи? Женщины с золотыми волосами?

— Ты и с ней знакома? — Даша была немало удивлена.

— Нет, но про неё рассказывали. Я справлюсь, не опасайся! — Лейла засветилась нескрываемой надеждой.

— Да я не этого опасаюсь. Ты из диаспоры, понимаешь? Вот я и боюсь, что если ты станешь Лесной Сестрой, то завтра об этом будет знать вся таджикская диаспора, а послезавтра — весь Таджикистан. А мы не то чтобы скрываемся, но открываемся не всем подряд, а только тем, кому нужна сказка.

— Вот уж нет! — возразил Сабир Рахмонович. — Ты что, думаешь, все таджики — это как пальцы одной руки? Да, помогаем друг другу в чужой стране, но такую тайну «просто таджику» никто открывать не будет — только человеку из своего рода! Хотя вы нас даже от узбеков и то не отличаете, откуда вам знать про все эти тонкости клановых связей?

— Действительно, откуда… — смутилась фея. — Извините.

— Да не извиняйся, не обидно, просто объясняю, чтобы ты понимала. Знаешь, чем мне Россия нравится? Для вас я просто «чурка», да и то в худшем случае, большинство русских к нам нормально относится, а если гадостей не делать, не тупить и хорошо по-русски говорить, так вообще почти свой получаюсь. А у нас — попробуй даже не в Узбекистан приехать, а просто в соседнюю область! Выехал из родного кишлака — и всё, уже чужой, раз из другого рода. Начинают неспешно выяснять, чей я внук да чей дядя на чьей сестре женат, а я и в своём-то клане не совсем свой, потому что женился на узбечке! Прямо чувствуешь эту подозрительность и перешёптывания за спиной…

— Так и есть, — помрачнела Лейла. — Меня тоже ни таджики до конца не принимали, ни узбеки. А так хотелось хоть где-то быть своей! Всё думала: «Кто же я такая? Папа — таджик, мама — узбечка, а имя вообще арабское».

— Всё очень просто. Ты — русская! — подмигнула Даша.

* * *

— Я уж тебя прямо домой появлю, ладно? — предложила Ната. — Зачем полдня на попутках трястись?

— Подождите тогда, — Максим взял сумку феи, из которой та уже успела выставить на стол московские «яства и пития», и вышел в сени. — Держи! — вернулся он через пару минут. — Ты ж сельская, не белоручка, глухаря сможешь ощипать. Там ещё таймень и брусника мочёная.