– Ты должна привыкнуть к мысли, что детство не вернётся. Я хотела бы утешить тебя, сказать, что всё можно вернуть, но это как разводить края раны, чтобы заглянуть туда из любопытства, понимаешь?

Гелиэр повернулась на бок, утыкаясь лицом в подушку.

– А что если он не пришлёт...

– Он пришлёт. Он ругался плохими словами и пинал стену, а потом стонал от боли.

– Но... ему могут отказать... Его отец. Не дать средств... Просто запретить.

Аяна резко встала и взяла один из вееров.

– Тут жарко, - сказала она.
– Эта жара просто невыносима. Гели, можно, я сниму верхнее платье? На мне рубашка и нижняя юбка.

– Снимай. Дэска Оринда клала на лицо мокрый носовой платок, чтобы охладиться.

– Намочить твой?

– Я отдала его... ему.

– Почему ты так краснеешь, Гели?

– Он коснулся... моих пальцев. Я до сих пор это чувствую. Почему твоя рубашка такая огромная?

– Благодаря ей я не погибаю в пекле. Я сегодня сидела внизу, пока ждала камьера кира Мирата. У них там очень прохладно. А ещё этот другой камьер, Като, втолкнул меня в нежилую комнату., потому что кирио шли по коридору. Там были занавешены окна, и было не так жарко. Может, и тут попробуем так сделать?

Гелиэр с ужасом смотрела на Аяну.

– Нет-нет, - Аяна успокаивающе подняла ладони.
– Нет, если ты не хочешь, оставим так.

– Втолкнул в комнату?! Вы были там одни?! Долго?!

– Ты чего так кричишь... Не меня втолкнул. Анвера! Бородатого.

– А-а.

Жаркая тишина, нарушаемая только сдавленными хриплыми стонами какой-то крупной, ошалевшей от жары птицы за окном, плыла, обтекая дом и подогревая комнату.

– Гели.

– Что?

– Как вы выживаете в такую жару?

– Я не знаю. У нас в эйноте не так жарко. Говорят, к югу, в Барфе, совсем жара. А уж в Ровалле... Там вообще пустыня.

– Я знаю. Мне говорили. Это как море, только вместо воды – песок.

Аяна легла на ковёр и достала стебли полыни из сумки, потом обернулась к Гелиэр.

– Я возьму твою шпильку?

– Да.

Ошейник получался широким, и Гелиэр следила, как шпилька ныряет, поддевая слегка размятые стебли.

– Это приятно пахнет,- сказала она.
– Это твоё растение.

– Полынь. Блохи, к счастью, так не думают, - хмыкнула Аяна.

– Блохи? У кого?
– заволновалась Гелиэр.
– У тебя?

– Нет. У котика. Помнишь? Я говорила. Ко мне ходит никому не нужный кот. Не знаю, откуда он там взялся, но я его прикормила. Я его вычесала, и он уже даже поправился. Вот теперь я делаю ему этот ошейник, чтобы согнать блох. Он уже несколько ночей приходит и спит у меня в кровати, представляешь? А сначала он даже подойти боялся.

– Аяна, это не очень хорошо. Айлери правильно говорила про котов. Их нельзя тащить в постель, если они бродят по улице. Они больные. На них блохи и эта... парша. Отец как-то беседовал с нашим псарём в саду, и я слышала, сколько всего можно подцепить, бродя на улице. Представляешь, если блохи переберутся на тебя? С твоими-то волосами? Или парша?

– Ничего. Я их с него вычешу. Я его вычёсываю постоянно, думаю, справлюсь. И я знаю средства от парши, если мы говорим об одном и том же, конечно.

– Такое... шерсть вылезает такими пятнами. Псарь показывал на одной собаке.

– А, ну да. Нет. В этом смысле он здоров. У нашего Шоша, который остался дома, было такое однажды. Я тоже заразилась, потому что он спал у меня на подушке. Я мазала это протёртыми травами, а коту мы с Солой делали примочки из разных трав и купали его в лохани. Она взяла книгу из нашего хранилища и нашла там рецепт этих примочек.

– Купали?
– изумилась Гелиэр.
– Кота?

– Да. Гели, я хотела спросить, раз уж речь зашла. Мне прямо до одури любопытно. Откуда дэски берут эти свои... книжки?

– Они продаются в книжных лавках.

– Я не держала в руках ни одной книги за эти два с лишним года. Последний раз это было дома.

Аяна внезапно осознала, сколько времени прошло с тех пор, как она была на занятиях в учебном дворе. Арем Дар пригласил арем Басто на урок, и тот рассказывал вместе с Раулом, как они делают гладкое стекло для очков и полируют отлитые линзы. Тили близоруко щурилась, Коде сидел и чесался, а Конда внимательно слушал, делая какие-то пометки на листке бумаги, чтобы потом перенести их в свою большую книгу для записей, куда он собирал всё, что узнавал нового о мире. А потом они вдвоём, как полагалось по правилам, поднялись в хранилище книг на втором этаже, и он снова вёл длинными смуглыми пальцами по корешкам книг, вынимая их одну за другой и листая, и иногда хмыкал, а иногда возмущённо сводил к переносице свои красивые брови. «Мне кажется, ты сейчас заснёшь, - сказала Аяна, внимательно глядя на него.
– По правилам я должна помешать тебе». Он сперва повернулся к ней с непонимающим видом, а потом улыбнулся, прищурился, слегка наклонил голову набок и сказал: «Ты права. Помешай мне, а то тут сейчас снова случится пожар».

– Стой, - сказала Аяна.
– У твоего отца в комнате ведь были книги. И у Кариса тоже.

– Это скучные. Там какие-то цифры и ещё что-то. Да и всё равно, он не разрешит.

– А книги о травах? О теле человека? О... О том, как делать стекло?

– А такие бывают?

Аяна вздохнула. Ладно. Харвилл говорил, что тут есть хранилище книг, но доступ туда дорогой. И женщинам туда нельзя. Этим вопросом можно заняться чуть позже. Она оставит этот вопрос киру Анверу.

– Гели, я схожу вниз. Может, там прохладнее...