– А я до сих пор не понимаю, как согласилась на то, что вы мне предложили. Меня звал твой отец. Я решила зайти к тебе сначала.

– Спасибо. Мне стало легче, гватре.

– На здоровье, - рассмеялась Аяна.
– На здоровье.

Она вышла из женской половины, на ходу оправляя платье.

– Лерт, проводи к киру.

Лерт степенно вышагивал, как гусь, выпущенный из сарая, и явно был горд тем, что сопровождает капойо к киру. Он постучался в кабинет.

– Заходи. А, капойо. Я ждал тебя. Я не трону тебя и... Капойо, мне пришло два предложения.

– Предложения?
– переспросила Аяна.
– Каких?

Кир Алман поднял бровь.

– А для каких предложений я нанял тебя? Капойо, сейчас полдень, ты не выспалась? Мне пришли предложения о браке. Ты хорошо работаешь. И Гели весёлая.

Аяна стояла, беспокойно ковыряя ноготь большого пальца.

– Кир Эрке, а... а можно узнать, от кого?

Алман посмотрел на неё внимательно.

– Ах, да. Да. Гайбен Латар и Дауран Пекит.

Он посмотрел на неё выжидающе, и бровь медленно поднималась.

– Ты хочешь высказать своё мнение, не так ли? Ты считаешь, тебя это касается?

Аяна в этот миг судорожно вспоминала, где же они с Гелиэр умудрились найти этих двух претендентов на руку кирьи, но она действительно хотела высказать своё мнение, и это её, несомненно, касалось.

– Да. Это не совсем те предложения, которые обрадовали бы кирью Гелиэр.

– Других не поступало. Но если ты считаешь, что мне стоит ожидать ещё какое-то, то я хочу предупредить, что ожидаю его до конца июля.

– Сегодня двадцать второе, кир Эрке.

– Я знаю. Ты знаешь, сколько занимает получение разрешения на брак и вся эта остальная волокита?

Аяна помотала головой.

– Нет. Я не знаю.

– Долго. Месяц, два и даже больше. Я вернусь в эйнот осенью после заключения брака. Если у меня будут предложения, которые меня устроят, и мы всё решим, Гели останется в этом доме под твоим надзором, пока я не приеду передавать её мужу. В ином случае, если решение не будет достигнуто, ты отправишься с нами в Карадо до истечения срока договора.

У Аяны зазвенело в ушах. Кимат! Его придётся оставить в Ордалле?

– Я поняла тебя, кир, - сказала она, кланяясь.

– Превосходно, - сказал Алман.
– Ступай.

Гелиэр лежала на кровати, но, увидев Аяну, медленно поднялась и села. С её лица схлынули все краски, и даже яркие глаза будто выцвели.

– Нет...
– прошептала она.
– Не может быть! Нет! Нет!

Аяна подскочила к зеркалу, пытаясь наконец понять, но оттуда на неё смотрела лишь Аяна.

– Пока всё хорошо, кирья, - очень, очень бодро сказала она.
– Но надо поторопиться. У нас всего девять дней. У тебя два предложения. Как понимаешь, они оба...

Гелиэр закрыла рот ладошкой.

– Я думала, хотя бы до конца августа...

– Нет.
– Она ходила по комнате.
– Девять. Дней. Ни к чему эти мокрые глаза, нет времени на это. Слышишь? Это потом. Сейчас надо что-то делать.

– Аяна, ты же понимаешь...

Гелиэр тоже бродила по комнате, краснея и бледнея. Она вскидывала руки к вискам, взгляд блуждал.

Аяна обкусывала ноготь на указательном пальце.

– Да, конечно. Вот прямо сейчас в моей голове вертятся две мысли. Одна из них состоит из трёх слов, которые нельзя знать кирье, а вторая – из четырёх.

– Я не знаю таких слов...

– Нет. Я не буду писать тебе список.
– Она остановилась.
– Это ты напишешь. Письмо. Другого выхода нет.

Гелиэр замерла, посмотрела на неё и нерешительно подошла к столику.

– Но... А это вообще прилично? И что мне писать?
– спросила она непонимающе.

Аяна стояла, обгрызая нижнюю губу, которую прижимала пальцем к зубам.

– Если бы я знала. Ох, если бы я знала! Написать, что у него есть девять дней, чтобы принять решение – это как-то слишком.

– Но так и есть, - отчаянно сказала Гели.
– Это же так и есть! Девять дней, а потом... кто они такие, те...

– Так, - сказала Аяна, расхаживая по комнате.
– Сейчас. Пиши. «Кир Мират, с сожалением вынуждена сообщить тебе, что..»

– Что - «что...»?

– Я думаю. Подожди.

Она случайно разгрызла губу до крови и стояла, прижав её пальцем.

– Как можно изящно сказать человеку, чтобы он не тянул время? Я бы взяла и прямо подошла. И сказала. Почему надо вот так извиваться? «Что мой отец, решив выдать меня замуж, тем не менее, ограничен во времени на принятие предложений, поэтому, если ты имеешь какие-либо намерения в отношении меня, то не тяни время и признайся и спроси, балбесина»