Аяна прошла в боковые ворота и привязала Ташту к коновязи.

– Показывай, - сказал катьонте.

Аяна недоуменно подняла брови, и катьонте так же удивлённо уставился на неё.

– Руки подними. Ты тут в первый раз?

Он вытянул руки в стороны на уровне плеч, показывая, что нужно сделать, и Аяна послушно, но удивлённо повторила за ним. Он шагнул к ней и внезапно ощупал её от подмышек до пояса, наткнулся на ножны и уставился так же удивлённо.

– Ты с ножом явился?
– спросил он.
– Ты в своём уме?

Аяна моргала, пытаясь понять, что происходит.

– Я в первый раз, - сказала она низко и сипло.

– Нож и сумку оставь у меня, - сказал он, продолжая щупать ниже, от пояса и по штанинам.
– Чем от тебя так несёт? Что ты щуплый такой? Кир жалованье недодаёт? Выверни карманы.

Он ощупал ещё и с удивлением выпрямился.

– Ой, прости... Понял. Весь в корень пошёл. Ладно, иди. А, нет, постой. Сапоги вытряхни.

Аяна вытряхнула сапоги, моргая, и надела обратно.

– Зачем это?
– спросила она голосом кира Анвера.

– Я тебя не знаю. Велено всех незнакомых досматривать. Для безопасности кира. Даже если его нет. Иди за мной, вниз, я доложу.

Он провёл Аяну вдоль хозяйственных построек, мимо лестницы, в маленькую дверь справа на задней стороне дома. Аяна дёрнулась было сказать, что он ведёт её на мужскую половину катьонте, но вовремя вспомнила, что кир Анвер и есть мужчина.

Полуденный зной маревом поднимался над парком, и даже птицы, казалось, притихли. Аяна с удовольствием шагнула вниз, на лесенку, в прохладу хозяйственного этажа. Катьонте остановился прямо у входа, откуда было видно небольшой отрезок коридора мужской половины.

– …копал. Там корчевать надо. И выжигать. А он говорит «Копал»!
– Мужчина, невысокий, седой, шёл по коридору за углом и размахивал руками.

– Ну и ладно.
– Хмыкание, потом покашливание.
– Его дело. Не нам же жалованье срежут...

– Жди здесь, - сказал катьонте Аяне.
– Сиди.

– …Ещё хуже, чем обычно. Я боюсь, он взбесится.
– Парень, проходящий по коридору, говорил с кем-то идущим справа и потому невидимым для Аяны.
– Ещё эти странные слухи...

Аяна смотрела, как мимо проходят катьонте, и удивлялась, сколько здесь народу. Она раньше не видела никого, кроме той девушки в кружевном переднике, которая приносила им ачте.

– ...Бумаги. Я привёз их Мирату и положил у него в кабинете. А он даже не взглянул.

– Ну а что ты хотел, Руто. Сам, небось...

Дом жил невидимой снаружи жизнью, сосредоточенной тут, под полом первого этажа, и люди перемещались, словно ток крови под кожей, по своим повседневным делам, со своими обычными разговорами. Аяна сидела и думала об этом, а ещё о том, как прохладно здесь, на нижнем этаже.

– О, Анвер!

Аяна обернулась. Илойте шёл к ней, протягивая руку. Она пожала её, изо всех сил стараясь, чтобы пожатие не было слабым.

– Давненько тебя не видел. Томилл сказал, ты каждый вечер бываешь у нас. Ты тут чего? Тоже по делам?

Аяна кивнула.

– А чего молчишь?

Аяна состроила удручённую мину, показывая на горло и дважды покашляв.

– Ясно. А я тут к другу зашёл. Всё равно мимо ехал. Могу подбросить куда-нибудь, я на повозке. Ты тут надолго?

Аяна помотала головой и развела руками.

– Ну ладно. Мне пора. А то Алман опять разволнуется, и Видана выбранит. Хотя, думаю, тебе покрепче от сестрёнки достаётся-то.

Аяна нахмурилась с непонимающим видом.

– Чего? Скажешь, не лютая? У меня от неё прямо иногда поджилки трясутся. Как посмотрит... Ух. Вы с ней вообще не похожи. Ладно, бывай.

Аяна озадаченно кивнула. Он миновал её, поднялся по лесенке и вышел, на несколько мгновений пустив яркий дневной свет, жар и запахи прогретого солнцем сада в темноватый закоулок, освещая обувную тумбу, большую вешалку и стены из тёмного камня, обшитые деревом от середины к потолку.

– Эй, парень! Пс-с! Ты к Мирату?

Аяна слегка вздрогнула и кивнула, оборачиваясь к парню, окликнувшему её.

– Кир ждёт. Пойдём.

Он внимательно посмотрел на бороду, потом оглядел помятый костюм, едва заметно хмыкнул и махнул рукой.

– Чего принёс?
– спросил он тихонько, ведя Аяну до коридора и дальше по нему, и заворачивая на лестницу.
– Дай гляну.

Аяна нахмурилась. Парень повернулся к ней с недоумением, приподняв брови.

– Ты чего смурной такой? Да, а звать-то тебя как? Я Като. Камьер Мирата. Ты чей?