Аяна промолчала.

– Ты немой, что ли? Из деревни? А, я понял. Ты, наверно, из тех... у большого камня, которые вчера из эйнота вернулись. В самый разгар жары, во даёт ваш кир! Ну что ж, братец, привыкай к городу. Дашь письмо посмотреть или как?

Аяна удивлённо смотрела на него.

– Ты что, не камьер?
– так же удивлённо спросил Като.

Аяна неопределённо помотала головой, и он озадаченно отвернулся.

– Ладно... Странный ты.

Они поднялись по узкой лестнице и неожиданно вышли к дверям комнат. Аяна догадалась, что это и была та самая лестница, позволявшая катьонте не нарушать половин, о которой ей когда-то говорили.

Като провёл её к дверям комнаты и занёс руку постучать, но замер, услышав шаги. Ковёр мужской половины был тонким и служил скорее для того, чтобы останавливать распространение пыли или осенней грязи, не приглушая звуков, и Аяна распахнула глаза, видя, как напрягся Като.

– Кирио идут, - шепнул он.
– А ну за мной.

Он схватил её за рукав и потащил в сторону, открыл комнату и втянул Аяну внутрь, быстро закрывая за ними дверь.

– Фух. У нас тут строго с этим. Они к Мирату, тут сейчас больше никого нет. Придётся подождать.

Аяна стояла, глядя по сторонам. Светлая комната с балконом и окнами, по-видимому, в сад, была наглухо зашторена, и в просветы очень плотных, совершенно непрозрачных занавесок тонко прорезались острые колючие лучи, подсвечивавшие пыль, поднятую захлопнутой дверью, беспокойно пересекающую эти солнечные лезвия и исчезавшую в тени плотных занавесей. Большая книжная полка, еле различимая в полумраке, в дальнем углу, стол с чернильницей, стопкой бумаг, светильником и рассыпанными сургучными палочками, кресло с бархатной обивкой, камин на левой стене, со стоявшими на полке какими-то сосудами с неразличимыми при этом свете рисунками, светильники на стенах и ковёр на полу, - всё предметы казались словно застывшими во времени из-за задёрнутых занавесей.

– Чем от тебя так несёт?
– сморщился Като, поворачиваясь.
– Ты болеешь?

Аяна подняла воротник рубашки к носу, скользнув гладкой тканью по телу. Наверное, запах купресы был всё ещё сильным, но нос привык к нему, и она пожала плечами, не почувствовав никаких неприятных запахов.

– Ладно. Но ты в городе. Тут вонять нельзя, как в эйноте. Отдай девчонкам перестирать барахло, - шептал Като.
– Привезли симпатичных?

Аяна задумалась и покачала головой. Като вздохнул.

– Жаль. Тут у киры такая капойо!
– сказал он, мечтательно причмокивая.
– Не видел? Ри-и-ида, - протянул он одобрительно.
– Жаль, не нашего полёта птичка. Ух, я бы...

Аяна смотрела на него с весёлым недоумением.

– Ой, да что ты глядишь так, - прошептал Като.
– Ты б её видел.

Он вздохнул и прислонился бугристым ухом к щёлке двери.

– Да что они там, черти, возятся, - сказал он сердито.

Они стояли и ждали под дверью, пока Като не улыбнулся и не поднял вверх указательный палец.

– Во!
– сказал он обрадованно.
– А теперь пойдём.

– Заходи!
– ответил Мират на стук.

– Кир, тут человек к тебе.

– Ладно, ступай, - сказал Мират, глядя на Като, который стоял выжидающе у двери.
– Ступай, ступай.

– Слушаюсь, - обиженно сказал тот.

– С чем пожаловал?
– спросил Мират, когда дверь за Като закрылась.
– Мне сказали, у тебя письмо?

Аяна кивнула и сделала шаг вперёд, доставая записку. Мират встал из-за стола и взъерошил волосы. Его рубашка была развязана на груди, рукава закатаны, а на столе рядом с бумагами стоял большой стеклянный кувшин с ледяной водой.

Мират проследил за взглядом Аяны.

– Попроси на кухне, тебе нальют со льдом, - сказал он, забирая записку.
– Там сегодня просто безумное пекло.

Он сел за письменный стол в углу, развернув записку, и сидел над ней молча, потирая висок. Аяна оглядывала его комнату, камзол, упавший со спинки кресла на пол, камин, кровать в проёме следующей комнаты, большие цветы в горшках и ещё один стол, заваленный книгами, бумагами, с лежащим сверху большим увеличительным стеклом.

– Ты умеешь читать?
– вдруг повернулся Мират с неопределённым выражением лица.

Аяна кивнула.

– Ты это читал?

Аяна подняла бровь.

Мират сокрушённо растёр лицо, жмурясь, потом налил воды в стакан и выпил. Он посидел ещё, потом взял кувшин и жадно отпил прямо через край.

– Гамте... Гамте! Влеко скет!
– воскликнул он.
– Да что же это такое!

Он встал и прошёлся по комнате.

– Ты ждёшь ответа?
– спросил он, и Аяна кивнула.

Он подошёл и пнул упавший камзол, потом поднял его, резко отряхнул ладонью и швырнул на спинку кресла.