Она повернулась к ним, потёрла ладонями лицо и убрала волосы назад, и увидела, что все трое остановились напротив неё, а ещё ей показалось, что Рида еле заметно толкнула Гелиэр локтем в бок.

– А почему бы нам не сделать так же?
– вкрадчиво спросила Рида.
– Мы можем... мы можем выпить вина. И ты расскажешь нам, что было дальше.

– Но...
– начала Айлери.
– Мне...

– Твой муж не запрещал тебе, - быстро сказала Рида.
– Я уверена.

– Ты права, - сказала Айлери, сильно, до синевы, побледнев.
– Он вообще не говорит со мной. Он не запрещал мне хмельное.

– А я не кирья, - сказала Рида.
– Я дочь севас. И тебе, Гели, отец не запрещал.

Аяна смотрела на них с растущим изумлением. Сейчас они напоминали ей не три бутона в саду, а скорее близнецов и Сэла.

– О чём вы говорите?
– спросила она с изумлением.
– Что происходит?

– Мы просто хотим узнать некоторые вещи, - сказала Рида.
– Те, о которых нам не рассказывают. О которых все молчат, понимаешь? Как, например, о том, что каждый месяц...

Она замялась, и все трое одновременно покраснели.

– Я ведь права?
– по очереди обернулась она к Гелиэр и Айлери, и те смущённо, едва заметно, кивнули.

– Ты говорила, что может быть по-другому, помнишь?
– сказала Гелиэр очень, очень звонко.
– А я даже не понимаю, как это всё... ну... даже если не по-другому.

Рида вдруг отвернулась, закрывая лицо руками.

– Пожалуйста, - сказала она.
– Пожалуйста. У нас слишком много вопросов, на которые никто не отвечает. Это мучительно... Пожалуйста, помоги!

– Кир Эрке хочет тебя видеть, - сказал Лерт.

– А где Илойте?

– По делам отлучился.

– Сейчас. Зайду к кирье.

Аяна взбежала по лестнице и поспешила на женскую половину.

– Заходи!

Гелиэр лежала на кровати в нижнем платье, обмахиваясь веером. Она слегка беспокойно посмотрела на Аяну, но промолчала.

– Гели, мы теперь вообще не будем говорить?
– спросила Аяна.
– С тех пор, как ты села в экипаж позавчера, я не слышала ни слова. Может, хотя бы сегодня начнём разговаривать? С тобой всё хорошо?

– Мне стыдно за всё это, - тихо сказала Гелиэр.
– Мне очень стыдно. Я бы никогда такого не сказала, если бы была одна. Понимаешь?

– Но ты сказала. Ты поддержала их.

– Я жалею об этом. Я задавала слишком откровенные вопросы. Это неправильно.

Аяна села рядом с ней на кровать.

– Знаешь, я не думаю, что это неправильные вопросы. Вот скажи, ты считаешь меня порочной... Испорченной? После того, что я рассказала?

– Ты что, - покачала головой Гелиэр.
– Нет!

– А я не считаю порочными твои вопросы. Ты чистая душа. В тебе нет тьмы или грязи. Ты просто хочешь знать, что тебя ждёт.

Она потёрла переносицу. Потом обернулась на кирью.

– Я уже понимаю, почему вам ничего не рассказывают, и одновременно не понимаю. Это не какой-то город в чужой стране, существование которого от тебя скрывают, и оно тебя никак, в общем-то, не касается. Это то, с чем мы рождаемся. Как может быть греховным или неприличным то, что есть у всех? Если у тебя есть глаза – в них будут слёзы. Если ты женщина – у тебя...

Она осеклась, видя, что Гелиэр опять смущается.

– В общем, я не буду винить тебя за то, что ты хочешь знать. Я тоже задавала в своё время много вопросов. Вся суть в том, как ты распорядишься ответами. Если ты применяешь известное тебе, чтобы что-то испортить, ухудшить, извратить – это плохо. Но если ты применяешь это во благо – всё иначе. Моя тётка ходила учиться к нашему арем Дэну. Он тоже гватре. Он знает, где находится какая кость, где у человека сердце, и всё прочее. Он применяет свои знания, чтобы учить других и лечить. Есть люди, которые применяют эти же знания, чтобы остановить, к примеру, напавшего на девушку злодея. А есть как раз те, кто бьёт ножом в сердце, чтобы прервать невинную жизнь, понимаешь?

Гелиэр кивнула.

– Так тебя можно считать гватре?

– Если тебе так проще – да. Я не собираюсь использовать ничего из того, что знаю, тебе во вред. Я пережила и перевидала столько за эти два с лишним года, что иногда чувствую себя гораздо старше, чем я есть на самом деле. Хотя иногда, наоборот, делаю такие глупые вещи! Вот зачем, например, я заговорила об играх, а? Скажи мне!

Гелиэр слабо улыбнулась. Она покачала головой.

– Я бы правда не решилась сказать ничего из того, что говорила позавчера, если бы не они.