– Я слушаю!
– сказала девушка в переднике, появляясь из-за двери.

– Стилла, госпожа желает кувшин прохладного ачте. И скажи всем, чтобы нас никто не беспокоил. Ни по каким вопросам.

– А...

– Нет. Чтобы никто не заходил.
– Рида повернулась к Аяне, устремив на неё выразительный взгляд.
– Мы хотим спокойно поговорить. Хорошо, Стилла?

– Да, - сказала Стилла.
– Как госпоже угодно.

Они сидели молча, и тишина была напряжённой. Стилла принесла поднос с кувшином и четырьмя стаканами.

– Вот теперь доставай, - сказала Рида, когда дверь закрылась.

Аяна открыла короб с кемандже и достала бутылки. Два донышка легонько стукнули об столик.

– Ох, - сморщилась Айлери.
– Чем так сильно пахнет?

Аяна принюхалась, но различила только аромат купресы, которым пропитался короб.

– Это отсюда, - сказала она, показывая на него.
– Там лежала веточка дерева, запах которого мне нравится.

Она достала веточку, с которой уже осыпались мелкие иголки, и с сожалением покрутила её в руке.

– Вот эта. Тебе не нравится запах?

– Не очень, - сказала Айлери.
– Может, откроем окно?

– Лучше балкон, - сказала Гелиэр.
– Я почти не чувствую запах, но я волнуюсь. Лучше, если тут будет прохладнее.

– Сегодня вряд ли будет дождь, - сказала Рида, распахивая двери на балкон.
– тучи слишком высоко.

Они снова уселись, глядя на бутылки.

Рида обвела всех глазами, потом поймала взгляд Аяны.

– Мы не делаем ничего страшного, - с сомнением произнесла она.
– Аяна, я уверена в этом.

– Я знаю, - сказала вдруг Гелиэр.
– Вы же помните, что Аяна говорила в прошлый раз? Она помощница гватре. Рида, помнишь, как мне приглашали гватре из-за....

Она покраснела, а Рида кивнула.

– Да. Гели, ты права. Если мы будем считать Аяну гватре, нам станет легче. Согласны? А это снадобье для... для развязывания языков. Что-то вроде той травы, что пьёт Гели, только чуть сильнее. Аяна, открывай.

Аяна вздохнула и поставила бутылку на пол, зажав босыми ногами. Она с усилием вытянула, шатая и покачивая, деревянную пробку.

– Фух, - выдохнула она.
– У нас мёд хранится в бочках. Там пробки поухватистее.

– У нас тоже в бочках, - сказала Рида.
– В бутылки переливают для продажи.

– Давайте стаканы.

Аяна разлила желтоватое вино по стаканам, и девушки протянули руки к ним. Они отпили по глотку.

– Ну, ничего, - сказала Рида.
– Я думала, оно кислее.

Айлери молча выпила половину того, что налила ей Аяна. Гелиэр отпила несколько глотков и улыбнулась.

– Немного согревает изнутри. Кисловато, но приятно.

Аяна откинулась на спинку диванчика и оправила платье.

– А когда оно подействует?
– спросила Айлери.

– На меня уже действует, - сказала Гелиэр.
– Мне как будто стало веселее. Я хотела спросить, гватре Аяна, - сказала она, но залилась краской.
– Ой. Нет. Мне неловко.

– Мы можем поболтать немного о чём-то весёлом, - пожала плечами Аяна.

– Расскажи нам что-нибудь, - предложила Рида, наливая всем ещё немного.

– Мой друг рассказывал мне о доме. О том, как проходит его утро. У нас в долине светает позже, чем у вас, но сумерки светлые. По утрам с гор спускается туман, который будто замедляет время, и всё вокруг плавает в этом белом молоке, особенно осенью. У нас редко бывает, что утро... резкое, как тут. Мы идём завтракать, кто-то позже, кто-то раньше, но чаще всего только завтрак у нас совместный, и лишь иногда - ужин. После него кто-то идёт сидеть с детьми, а остальные уходят на общие работы или занимаются своими делами.

– А женщины?
– спросила Рида.

– Тоже идут работать. У нас нет кирио. Ни одного. У нас работают все. Обед мы берём с собой, или на общем дворе кормят... Зимой, когда нет работы на полях, мы ходим учиться в отдельный двор. Нам рассказывают про всё на свете. Иногда это сложно, иногда – совсем легко, но всегда очень интересно. Я не очень понимаю сложные вычисления, мне проще давалось чтение по ролям и пересказ наших сказаний.

– Ты училась вычислениям?
– Айлери недоверчиво нахмурилась.

– Да. Некоторые мои друзья понимают всё, и записывают громадные листы этих знаков, но я застряла где-то на делении чисел через ствол и веточку, - сказала Аяна.
– Ну, когда спускаешься вниз по стволу, деля одну ветку на другую.

– Я не знаю, что это, - сказала Айлери.
– Меня учили вести себя уместно, быть приличной, читать и писать, танцевать и вышивать, и подбирать туфельки под платье. Зачем вас этому учат?

– Ну, это помогает в работе.

– На той работе, которую выполняют катьонте, не нужно никаких стволов и веточек. Для этого есть управляющий, - сказала Айлери.
– Он всегда может подойти и показать пальцем на то, что нужно сделать. А женщины севас и кирио не работают. У них хватает других дел.