Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги и отправилась на поиск могилы Николь. Я поняла, что нужно идти в самый дальний угол, где горожане спрятали останки несчастной любящей девушки.

Она действительно была в самом темном углу, куда даже не проникало солнце из-за обступивших деревьев. Черная плита. На ней небольшое фото Николь, на котором она почему-то не улыбалась. И мне даже показалось, что я заметила в этих глазах выразительную грусть! Неужели показалось?! …Да, нет. Я действительно отчетливо увидела эту необъяснимую тоску в её взгляде. От накатившего на меня леденящего ужаса, у меня подкосились ноги. Я положила остальные розы к её могильной плите и задумалась, прислушиваясь к тишине. К этой смертельной непоколебимой тишине. На кладбище в этот час я оказалась одна, единственная живая душа среди мертвых судеб. Даже птицы не тревожили покоя мертвых, и ветер, казалось, обходил стороной ближайшие деревья и кустарники. И мне вдруг, это так странно, мне вдруг стало неловко оттого, что я жива, а они нет. Эти двое так умели любить друг друга, они познали то, что многим не будет дано даже за долгую жизнь. Они могли бы делиться этим счастьем с другими, отдавать своё тепло этому беспокойному миру. Но какая-то злая случайность, так жестоко оборвала сразу две жизни. Почему они? Ведь столько же в мире слоняется извращенцев, убийц, наркодиллеров и прочих преступных элементов! Почему мир не избавляется от них? Почему он уничтожил любовь? Об этом я никогда раньше не задумывалась. Хуже всего было то, что мне на это никто не смог бы ответить. Я даже не была уверенна, что души Николь и Ричарда сознательно соединились где-то там, продолжая, любить друг друга. А вдруг «там» просто не существует?! Вдруг этот трагический конец оборвал все связи, а со временем о них испариться даже память?! Меня это сильно задело. Атмосфера кладбища навевала лишь тяжелые и безрадостные мысли. И эти мысли текли так медленно, или это время неслось так быстро. Только я не заметила, как сгустились сумерки, и я уже не различала лицо Николь на могильной плите.

Поражаясь своему легкомыслию, вспомнив, что забыла мобильный в машине, и, подумав о Камиле и Антуане, я поднялась уже в кромешной тьме, и направилась к выходу, спотыкаясь то об одну, то о другую плиту.

…Но вдруг темноту разрезали вырывающиеся из-под земли столпы света, освещая пространство вокруг меня. Словно в надгробья были вмонтированы мощные прожектора для ночного освещения. Загвоздка была в том, что я прекрасно понимала, ведь я же бродила днем по этому кладбищу, что никаких прожекторов и ламп там и близко не было. А что же тогда было источником света? И вдруг меня пронзило ещё одно неизведанное ощущение — истерическая тошнотворная жуть! Чувство, отнимающее силы, дар речи, способность двигаться и думать. Ступор!

Свечение становилось ярче, оно ослепляло меня до рези в глазах, и казалось, поглощало меня полностью.

«Он стоял там один

промозглой ночи Властелин.

Поклонник тьмы и всадник зла.

Извечный конкурент добра»

На какое-то время моё сознание, по-моему, отключилось. Но я не могу сказать точно, сколько же именно прошло времени, да это было и не важно.

Сначала я стала различать голоса. Говоривших я понимала, только не разобрала что это за акцент. Потом вернулось восприятие, и я ощутила, что меня грубо волокут под мышки. В нос ударил запах потных и давно не мытых тел. И ещё я почувствовала холод. Но видеть я по-прежнему не могла. Волочившие меня люди явно спешили и жутко нервничали, судя по их напряженным голосам.

Добавились ещё какие-то звуки, скрежет металла, грохот и скрип. Способность произнести хотя бы звук, ко мне тоже пока не спешило возвращаться. Меня усадили на холодный пол, привалив спиной к такому же холодному камню. Единственное, что я делала, так это судорожно и прерывисто дышала.

— О! Нам опять не повезло! — раздался чей-то хриплый голос, явно разочарованный. — Нам бы не помешала пара-тройка мужиков! Она что ещё не в себе?

И тут я прозрела, в буквальном смысле этого слова! Но лучше бы я этого не видела!

Полумрачное, слабоосвещенное помещение, голые каменные стены и склонившиеся наблюдавшие за мной лица. Я никогда не видела таких изнеможенных и серых лиц! Я даже не допускала, что это бродяги или бездомные. Слишком много в их глазах было пустоты и отчаянья! То, что мои последние воспоминания связывали меня с кладбищем, я бы скорее предположила, что это …покойники. Но не из райского сада, а скорее наоборот. Только вот почему я оказалась здесь, неужели за свои двадцать пять лет я успела совершить столько смертных грехов?!

Я пялилась на них во все глаза, не произнося ни звука. А они с горькой досадой оценивали меня и говорили обо мне в третьем лице.

— Не хватало нам ещё одной свихнувшейся истерички! — проворчало какое-то подобие женщины.

— Совсем девчонка, вряд ли она выдержит, разве что сойдет за приманку, — протянул следующий бородатый и косматый покойник.

— Нужно дождаться Гарольда и послушать, что он скажет. Может, он разрешит нам оборвать её мучения? — прогнусавил ещё один голос из темноты.

— Где я? — изменившимся до неузнаваемости голосом выдавила я и сама себя испугалась.

— В аду милая, можешь не сомневаться! — с пренебрежением бросило первое подобие женщины, и снова грубо схватив меня за руку, она потащила меня за собой. — Пойдемте, покажем её всем и послушаем Гарольда!

Интуитивно я ощутила растущий внутри себя протест. Остальных «всех» подобных этим я видеть вовсе не хотела!

Но сцены из кошмара только начинали разыгрываться! Протянув меня по какому-то темному узкому проходу, уходящему вниз, мы очутились в огромной вытянутой пещере. И о боже! Сколько же их здесь было!

Они сидели на полу или выглядывали из выдолбленных в стенах ниш. Свет был тусклый, но я успела разглядеть, что их объединяет одно — опущенный, грязный и не ухоженный вид, рваная одежда и безумные взгляды, от которых хотелось кричать.

Как тени, возбужденно повизгивая, они выбирались из своих укрытий, с азартом и интересом разглядывая меня. Кто-то попытался протянуть ко мне руку, но тащившая меня женщина бесцеремонно треснула через чур любопытного.

Какой-то жуткий бессмысленный сон!!! Я хочу заорать, но не могу! Значит, я сплю. Нужно скорее проснуться. Меня слишком сильно трясет от холода и страха.