Отсутствие брачного договора подразумевало, что Кьяра теперь не имеет права ни на что. Вся ее собственность, унаследованная как до брака, так и после, переходит непосредственно к мужу и только ему решать, как этим распорядиться. Как впрочем, и самой Кьярой. Теперь у нее нет ничего, никаких прав, никаких денег. Даже драгоценности, оставшиеся от матери, теперь принадлежат графу ШиДорвану.

— Дышите, — Кристиан оказался рядом и схватил ее за локоть, привлекая к себе и не давая упасть. — Дышите, — с нажимом повторил он.

— Я… это… — Кьяра не знала, что сказать. Да и что тут говорить?! Страшнее наказания нельзя было придумать ни для одной женщины. Теперь она была абсолютно беззащитна и полностью зависима от своего мужа. Никто не поможет ей.

Вдруг кровь бросилась ей в лицо. Резко выпрямившись и оттолкнув Кристиана, она воинственно задрала подбородок, сжала кулаки и с вызовом посмотрела на шиисса.

— Я этого не потерплю. Я не позволю так со мной обращаться. Я благородная шиисса, а не какая-нибудь крестьянка, без роду без племени. Я немедленно должна разобраться со всем этим безобразием. Если понадобиться, я пойду к королю…

— И чего вы этим добьетесь. Брак заключен. Он подтвержден вчера ночью и тому есть доказательства. Вы приняли эти условия и теперь даже король вам не поможет.

— Но я не знала о том, что все так плохо!!! — не выдержала Кьяра. — Я поговорю с герцогом ШиРеалем. Он мой родственник и не допустит…

Кристиан усмехнулся.

— Да, ШиРеаль славится тем, что ценит свою кровь, но он не будет вмешиваться. Надо было начинать возмущаться вчера, прежде чем произносить брачные обеты.

Кьяре хотелось зарычать от бессилия. Броситься на этого мерзкого во всех отношениях шиисса и расцарапать его красивое лицо до крови, повыдергивать его волосы, сделать хоть что-нибудь, чтобы стереть эту самодовольную усмешку.

— Хватит шипеть, точно рассерженный котенок, — Кристиан с удовольствием наблюдал за тем, как злится его жена. Раскрасневшаяся, слегка разлохмаченная, с яростно сверкающими глазами она и близко не напоминала того заморыша на котором он вчера женился. О, нет. Теперь она была похожа на ту страстную малышку, что так бесстрашно прыгнула к нему в постель и всего лишь несколькими поцелуями довела почти до сумасшествия. — Садитесь в карету. Нам пора отправляться.

— Ни за что! — Кьяра воинственно уперла руки в бока и с вызовом посмотрела на мужа. — С места не тронусь, пока не решу этот вопрос. Я не позволю распоряжаться… что… отпустите!!!

Не дослушав ее до конца, Кристиан в одно движение оказался рядом, схватил жену в охапку и потащил к уже готовому экипажу.

— Немедленно отпустите!! У вас нет никакого права!!! Вы…

— Вы ошибаетесь, драгоценная моя, — он остановился и пощекотал дыханием кожу у нее на шее. — У меня на вас все права. А если верить жрецам, то не только в этой жизни, но и в посмертии вы теперь полностью и безоговорочно принадлежите мне.

— Но так нельзя! — воскликнула Кьяра, пытаясь справиться с дрожью во всем теле из-за близости графа. — Я не могу вот так все бросить и уехать! А как же мои наряды? А драгоценности? Бумаги? Мне надо сообщить моему поверенному обо всем и… — она осеклась и отвела взгляд, слишком поздно сообразив, что сболтнула лишнего.

Меньше всего ей хотелось отдавать мужу то небольшое состояние, что удалось сберечь ее матери. Пусть вложения Кьяры были невелики, но на проценты она безбедно существовала вот уже несколько лет при дворе.

— Поверенному? — удивленно переспросил Кристиан, слегка отстраняя жену. Он все еще не отпустил ее, продолжая удерживать почти на весу.

— Я… — Кьяра судорожно пыталась придумать, как выкрутиться из создавшегося щекотливого положения и не открыть перед графом всех карт. Она так гордилась своей независимостью, так старалась обеспечить себе безбедное существование, и теперь просто не представляла, как будет жить дальше, зная, что все ее деньги теперь принадлежат не ей.

«Я обязательно что-нибудь придумаю. Найду способ утаить истинное положение вещей и не позволю отобрать у меня то немногое, что мне принадлежит, — думала Кьяра, отводя глаза и комкая в руках перчатки. — В случае если его не проймет, напишу поверенному из Пограничья и потребую перевести часть денег на другой счет или другое имя. Или, может быть, будет лучше обналичить средства? Перевести их в золото или драгоценности? Ценные бумаги? Я обязательно выкручусь, — решила Кьяра, — мне нужно лишь немного времени, чтобы привести мысли в порядок и продумать дальнейший план действий».

Кристиан пристально рассматривал жену, пытаясь угадать о чем она думает. От него не укрылось ни ее замешательства, ни нежелание продолжать тему о поверенном.

«Интересно, — подумал он, — что она скрывает?»

Они стояли посреди двора. Граф смотрел на Кьяру, а она старательно отводила глаза, рассматривая, что угодно, но только не своего супруга. Вокруг суетились люди, бегали лакеи и горничные, со стороны казарм показались стражники, какие-то оборванцы чего-то требовали и ругались с распорядителем заднего двора. Королевский дворец просыпался, скоро здесь появятся грумы и лакеи важных господ, набегут слуги, исполняя поручения. Кьяра вздохнула и принялась разглаживать складки на юбке. Ее дорожный наряд из темно-розового бархата, отделанный аппликацией из коричневой замши по подолу и рукавам, не пострадал при обыске чудом — в то время он находился в чистке, а Агнесс просто забыла забрать его вовремя и лишь вчера перед самой церемонией вспомнила о том, что необходимо наведаться во дворцовую прачечную. А вот с блузкой, подходящей под наряд вышла оказия — во время обыска ее просто изорвали в клочья, оборвали все кружева и испачкали. Кьяра тихонько вздохнула, вспоминая о том, что по большому счету, одежды у нее почти не осталось. Большинство ее нарядов пришли в негодность и их проще выбросить, чем попытаться восстановить или переделать. Но упрямство не позволяло ей сдаться.