— Если ты имеешь в виду шииссу Шанталь, — в голосе графа зазвучала сталь, — то она останется до тех пор, пока сама не решит уехать. И давай больше не будем поднимать эту тему.

Морин поджала губы.

— Это неразумно, — она переступила через себя, чтобы высказать брату свое мнение. Всю свою жизнь, она старалась не вмешиваться, не судить и не осуждать, но иной раз просто не могла удержаться. Особенно, если дело касалось того единственного человека, которого Морин любила больше всех на свете — ее брата. — Вчера твоя… — она замялась, но тут же гордо вздернув подбородок, закончила, — эта шиисса вела себя, как хозяйка и пыталась указать графине ее место. Не думаю, что это приемлемо. К тому же, она продолжает отдавать распоряжения слугам и указывать…

— Шиисса Шанталь долгое время…

— Грела твою постель и об этом знают все во дворце и в Дорване, — закончила за него Морин. — И не надо сверкать на меня глазами — это не поможет. Я не могу отдать распоряжение о том, чтобы ее вышвырнули вон, но, поверь, сделаю все, что в моих силах, чтобы это случилось в ближайшее время.

— Морин! — граф предупреждающе повысил голос. — Мы неоднократно касались этой темы, и я не понимаю, почему ты так невзлюбила Миранду. Причем с самого начала, когда она еще только появилась в Дорване? Что она тебе сделала?

— Ничего.

— Тогда…

— Это не мое дело, — покачала головой Морин, — и я больше не буду вмешиваться. Но… мое мнение ты знаешь. Этой женщине не место во дворце.

Кристиан вздохнул.

— Если все дело в том, что слуги недостаточно вымуштрованы, то теперь у меня есть жена, — холодно произнес он. — Вот пусть и займется наведением порядка во дворце. Я не собираюсь вмешиваться в ее дела или указывать ей. Она здесь хозяйка, ей и карты в руки. А ты поможешь.

— Кристиан! — воскликнула Морин, собираясь что-то сказать, возразить ему, но передумала и тяжко вздохнула. — Иной раз мне хочется тебя придушить, ты же об этом знаешь?

— Ты неоднократно мне это говоришь, так что если я и хотел бы забыть о твоих пристрастиях, то не выходит, — пошутил граф, снова привлекая сестру к себе. — Я вижу, что вы с Кьярой нашли общий язык. Это радует.

— Не могу сказать ничего подобного. Она… одинока, Кристиан, потеряна, оторвана от всего, что было ей знакомо. И никому не доверяет.

— Ты говоришь так, словно я изверг, оторвавший невинную девушку от родного очага. Не забывай, Кьяра выросла при дворе, она не так безобидна, как может показаться.

— То, что она большую часть жизни провела в том террариуме, который ты называешь королевским двором, еще не значит, что она очерствела душой, — горячо возразила Морин.

Кристиан вспомнил холодный взгляд и надменное выражение лица супруги и поежился.

— Не обманывайся на этот счет.

— Я все равно останусь при своем мнении, — Морин сама отстранилась от брата, поправила платье, пригладила волосы и воинственно вздернула подбородок. — Я хотела сказать тебе еще кое-что.

— Говори, — вздохнул граф, понимая, что в покое его не оставят. — Только давай решим это быстро. Меня ждут.

— Прибыла шесса Лорне.

— Только сейчас? — удивился Кристиан. — Я думал, она уже давно приступила к обязанностям фрейлины моей жены.

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить, — Морин сделала несколько шагов, в нерешительности сжимая и разжимая пальцы. — Ты уверен, что это хорошая идея? Как по мне, то девочка не изменилась совершенно.

— Ей будет полезно приобрести определенный лоск, — улыбнулся граф. — А где это можно сделать, как не возле моей жены? Кьяра была фрейлиной самой принцессы, у нее большой опыт. И потом, мне кажется, что они подружатся.

— Я не была бы в этом так уверена. Луиза Лорне — это… это…

— Она милый ребенок, Морин.

— Этот милый ребенок три раза сбегал на границу и пытался прорваться к разлому! — не выдержала Морин. — Она понятия не имеет, что такое приличия или правила поведения в обществе. Все, о чем она может говорить — это твари, оружие и Ветер!

Граф рассмеялся.

— Вот вы с Кьярой и поможете ей. Ну же, Морин. Она хорошая девочка, но выросла среди воинов. Само собой разумеется, что она не умеет себя вести. Как подобает настоящей шииссе. Я уверен, что ты справишься с ней.

— Я теперь еще и нянька! — Морин воздела руки к небу. — Мало мне своих забот, так теперь ты вешаешь на меня неуправляемых девиц, которых в детстве мало пороли! И потом, — тут Морин поджала губы и посмотрела на брата, — она не шиисса, Кристиан.

— Это не важно. Прости, но мне нужно идти. Я доверяю тебе, родная.

Покинув сестру, Кристиан направился в свой рабочий кабинет на встречу с посланником графа Малфера. Он легко сбежал по лестнице, кивком отвечая на приветствия постоянно толпившихся во дворце служащих, чиновников и просто просителей — по традиции, заведенной еще его дедом, наместники принимали посетителей и решали все вопросы, касательно управления провинцией именно в своем родовом доме. Здесь же была расположена канцелярия, архив, штаб небольшой армии и казна.