— Кьяра, — в очередной раз попытался достучаться до нее Кристиан, — я не знаю, что творится в вашей голове, но вы как-то превратно меня поняли. Все совсем не так и…

— Мне все равно, — выдавила она из себя и осторожно освободила свой локоть, — с вашего разрешения, я желала бы удалиться. Если у вас больше нет для меня приказаний?

— Вы свободны, — резко бросил Кристиан, отступая.

Словно во сне, Кьяра покинула гостиную, прошла сквозь смежный коридор и оказалась в своем будуаре. Хотелось плакать, кричать, может быть, что-нибудь разбить. В груди болело, душу заполняла обида и злость, слезы жгли глаза. Но она не могла позволить себе ничего подобного. Она должна держаться с высоко поднятой головой. Улыбаться, когда ей совсем не весело, быть красивой и доброжелательной даже с теми, кого хочется разорвать собственными руками на мелкие кусочки.

Стоять изваянием посреди комнаты не лучшая мысль и потому Кьяра приблизилась к окну. Закрыла глаза и изо всех сил закусила нижнюю губу, сдерживая жалостный всхлип.

Она ничего не сможет сделать. Ничего! Кристиан на стороне своей любовницы и если судить по той горячности, с которой он сейчас защищал ее, то отказываться от Шанталь не собирается. А значит ей, Кьяре остается только делать вид, что все так и должно быть. Что ничего особенного не происходит и ее не оскорбляет то, что фаворитка мужа живет с ней под одной крышей.

— А чего ты хотела? — шепотом произнесла Кьяра, стирая слезы, которые вопреки всему потекли из глаз. — Это обычное дело. Не ты первая, не ты последняя. Весь двор живет по такому принципу, и никто еще не умер. Возьми себя в руки! Еще не хватало лить слезы из-за такой глупости. Никто не стоит твоих слез, Кьяра ШиДаро. Никто! — как заклинание твердила она слова, что всегда помогали, придавали сил.

Но сейчас самоуговоры не помогали. Было обидно. Так обидно, что даже дышать становилось больно. Грудь сдавливало, словно в тисках, дыхание становилось учащенным, хриплым, окружающие краски смазывались, предметы превращались в размытые пятна. В ушах нарастал шум…

Ее щелкнули по носу. Как зарвавшейся служанке, бесцеремонно указали на место и в очередной раз дали понять, что она всего лишь бесправная рабыня. Без брачного договора у нее, Кьяры, нет никаких прав, а учитывая, что в Пограничье она совершенно одна, то даже обратиться за помощью не к кому. Последняя служанка имеет больше возможностей, чем графиня ШиДорван, хотя бы просто потому, что у нее есть свои деньги. Пусть маленькие, но свои. Она же, Кьяра, полностью находится на содержании мужа. Граф обещал ей вернуть украшения матери, но и словом не обмолвился о том, что оставит за ней тот небольшой капитал, который достался ей в наследство от родителей. Теперь у нее нет ничего. Совсем. Узнай та же шиисса Шанталь, что при заключении брака договор не был составлен и подписан, в ее власти будет сделать жизнь Кьяры здесь невыносимой. И жаловаться будет некому. Она — всего лишь бесправная вещь, носящая громкое имя наместника Пограничья. Только и всего.

Красная пелена затянула обзор. Злость поднималась из самых потаенных местечек души, заполняя все ее существо, и требовала выхода. Впервые в жизни Кьяра захотела убить. Уничтожить. Разорвать собственными руками на тысячи мельчайших кусочков.

— Шиисса… шиисса… — она вздрогнула и открыла глаза. Медленно, будто бы во сне, обернулась.

Морин стояла рядом и что-то говорила. Кьяра видела, как шевелятся ее губы, но ничего не слышала — нарастающий гул в ушах перекрывал все слова. Зажмурившись крепко-крепко, она помотала головой и снова посмотрела на статс-даму.

Кристиан не только запер ее в этом дворце, он еще и приставил к ней надсмотрщиков, которые будут пристально следить за каждым ее шагом, и предано доносить графу обо всем, что она делает или говорит.

Ее злость нашла выход.

— Что вам угодно? — вопрос прозвучал резко, даже грубо, но Кьяре было все равно. В данный момент ее раздражение нашло выход и мысли о том, что Морин ни в чем не виновата, ее не беспокоили.

— С вами все в порядке? — Если сразу Морин выглядела встревоженной, то после злого рыка графини лицо ее приобрело совершенно невозмутимое выражение. В этот момент Кьяра перестала сомневаться в том, что у ее статс-дамы и Кристиана ШиДорвана общая кровь — настолько они оказались похожи. Не чертами лица, а скорее выражениями, мимикой, вот этой вот брезгливо-отстраненной гримасой.

— Со мной все в порядке, — отрезала Кьяра, поворачиваясь обратно к окну. — Что вам угодно?

— Прибыла шесса Лорне. Она будет вашей фрейлиной, — нейтральным голосом произнесла Морин. — Я предположила, что вы захотите поговорить с ней, но…

— Хорошо, — пожала плечами Кьяра, — приведите ее.

Морин ушла, а Кьяра обхватила себя руками за плечи. Она чувствовала опустошение, сожаление, разочарование… боль…

День, который так замечательно начинался, превратился в один из худших в ее жизни. Но она справится. Выдержит. От разочарования еще никто не умирал и она не собирается становиться первой. В любом случае, она Кьяра ШиДаро, потомок древнего рода. В ее жилах течет кровь древних королей. Она не собирается раскисать и найдет выход и положения. Да, точно! Надо написать поверенному в столицу и узнать о состоянии ее дел, ведь вполне может быть, что граф не знает о счетах и вложениях. И тогда… тогда…

Мысленно, Кьяра уже прикидывала, что она сможет сделать, если получит свои капиталы в собственное распоряжение. Кого она сможет подкупить? Где взять преданных ей людей? Как вывернуться из сложившейся непростой ситуации?

И пусть пока еще выхода она не видела, но плечи ее распрямились, а подбородок гордо вздернулся — она нашла цель и собиралась идти к ней.

Дверь за Кьярой закрылась, а граф остался стоять, глядя на преграду, возникшую между ним и женой, изумленным взглядом. Эта женщина сведет его с ума! Определенно.