Знаешь… у начальника не может быть жены — шлюхи.

Я истерично зарыдала, выплёскивая всё, что накопилось во мне за всё это время: то, о чем я не говорила, о чем даже боялась думать, и что не давало мне спокойно жить. Слишком долго я гнала от себя всё это.

— Ты не представляешь, какое это ужасное, страшное чувство, подниматься каждое утро с кровати — и уже тогда, с первого вздоха, ненавидеть себя…Ненавидеть за свои чувства… За то, что с облегчением вздыхаешь, когда для насилия отбирают кого — то ещё, а не тебя. За то, что когда, промывая раны подруги, нанесенные садистами — захватчиками, ты думаешь и тоскуешь о том, кто это всё и придумал…

За то, что только к концу недели удосуживаешься вспомнить про родителей сестру…

Закрыв лицо руками, я прошептала, словно каясь.

— Настолько мои мысли были заняты одним тобой.

— Тшшш, — Кейн осторожно перенёс меня с моего кресла на свои колени (что феррари, что космический корабль — ничего не меняется) и стал нежно водить ладонью по моим волосам.

— Ты молодец, Алёнка, — похвалил меня как маленькую, Кейн. — Молодец, что всё рассказала. Выплеснула, отравлявший твою душу яд. Я боялся за тебя, милая. С того момента, как я тебя нашёл на корабле, ты ни на йоту не вернулась обратно, оставаясь в непробиваемом коконе своих эмоций. Тебя ничто не трогало. Ничего не волновало.

— Это неправда!

— Правда, — покачал головой Кейн. — Когда после цепного дня пребывания на Гавайях ты даже словом не обмолвилась про своих родных, я связался со специалистами по вашей психике. Помнишь, Милену?

— Дизайнера, которая привезла мне платья? — шмыгая носом, спросила я.

Кейн криво усмехнулся.

— Вообще — то, у неё докторская степень Гарварда по психологии. — Не поверив, я немного отстранилась, чтобы удивлённо посмотреть на Кейна. Пришелец рассмеялся, невинно чмокнув меня в губы. — Для моей принцессы — всё только самое лучше.

— Но…как? Почему?

— Я не знал, как тебе помочь, — вздохнул Кейн. — Ты была словно сломанная кукла: без эмоций, без мыслей… Скажут, иди — пойдешь. Скажешь сесть — сядешь.

— Скажут лежать..

.
– Мне не нужна пустая кукла в постели, — ощерился Кейн. — Ты — моя будущая жена, мать моих будущих наследников. И ты должна быть также неуязвима, каки я.

Я неверяще, во все глаза, смотрела на Кейна.

— Ты же понимаешь, что это невозможно.

— Возможно, — рыкнул Кейн, прижав меня к своей груди. — Ты начнёшь заниматься с профессиональными педагогами: отец уже подготовил команду из наших и ваших профессионалов. У тебя будут лучшие учителя.

— У меня? — переспросила я, подумав вдруг, какой прогресс от девицы, которая пачкалась в туалете до жены наследника… И слезы снова градом полились из моих глаз.

— Алёнушка, — ласково позвал Кейн. — Не надо, милая, не плачь… Мы все делаем ошибки. Знаешь, когда порт не перенёс тебя ко мне на корабль, я бросил все свои дела и помчался в Денвер. Уже зная, что случилось что-то нехорошее, как идиот летел к тебе в общагу, когда надо было перекрывать все входы и выходы. И не успел. Кто же мог знать, что тебя с твоими дружками поберет патруль из Юты… Я проверил всё, что только можно, но… я чувствовал: ты удаляешься, как обычно удаляется поле кого — то из родных после смерти… Я разрушил до основания Денвер, когда не нашёл тебя ни в больницах, ни в моргах… И только когда отец, обнаружив меня, дерущимся с кузеном, посоветовал включить голову и поискать не только в Денвере, я немного очнулся. Идиот! Я был уверен, что город был закрыт раньше, чем кто — либо его покинул… но ты оказался очень прыткой и деятельной… Благодаря отцу, я нашёл тебя. Благодаря тебе, я всё ещё живой…

Кейн губами раскрыл мои губы, чтобы его захватчик — язык без труда проник внутрь. Долгий поцелуй прервал наши объяснения.

— Знаешь, пока я тебя искал, я тоже совсем не думал ни об отце, ни об империи… — ни о чем. Только о тебе. Не убегай от меня больше, хорошо?

— Никогда, — пообещала я, вытирая оставшиеся на щеках слезы.

Кейн улыбнулся.

— Никогда — меня вполне устаивает.

Мы долго, не произнося ни слова, смотрели друг на друга.

Перебирая пальцами мои волосы, Кейн, казалось, думал о чем — то своём… Его глаза, сверкающие в приглушённом свете кабины, притягивали, завораживая…

Почувствовав теплую ладонь на своём затылке, я громко вздохнула, неожиданно для себя решив раз и навсегда позабыть о том, что было на корабле. Кейн прав — у пришельцев просто нет выхода, поэтому не всегда всё получается как надо…Со временем, когда новая реальность войдёт в колею; когда человечество окончательно примет новый для себя мир — тогда можно будет поменять детали операции… Но делать это сейчас, когда всё только началось, было бы просто вредно.

Мне же стоит больше думать о том, как занять подобающее моему положению место в империи.

Рука Кейна, дрогнув, опустилась вниз… схватив мои волосы где — то возле шеи, он перекинул их со спины вперед, проехавшись ладонью по ставшей вдруг чувствительной груди.

Внезапно отстранившись и даже убрав от меня руки, Кейн спросил:

— Что ты сейчас чувствуешь?

Покраснев, я отвела взгляд.

То, о чем я думала, хорошие девочки не говорят вслух.

Я мечтала о губах Кейна. О его поцелуях, его ласковых прикосновениях…И о многом чём ещё.

Тогда, в тот момент, всё остальное было где — то очень далеко: в другой вселенной, в другой жизни. Я точно знала: мужчина, которого я люблю, не садист, и он не наслаждается страданиями других людей. А потому, всё можно ещё изменить.