— Нервничаешь? — поцеловав мою ладонь, спросил он. Я кивнула.

— Не то слово.

— Зря. Я же с тобой.

— Там было очень страшно… Я думала, этому не будет конца. Знаешь, те типы, что нас поймали, так и сказали: пожизненное наказание за сопротивление.

— Ну, они преувеличили, — мягко улыбнулся Кейн, аккуратно поправляя мои волосы. — Алёна, поверь, этих людям не грозит никаких ужасов. Их ждёт приятная жизнь на новой планете.

— Да, но почему не дать людям самим решать свою судьбу? Почему просто не рассказать об этой планете, не показать ролики — и желающих, я уверена, найдётся огромное количество.

По лицу Кейна пробежала мимолётная, но очень злая усмешка.

— Мы действуем по принципу наибольшего коэффициента. Человечество, видишь ли. не уникально, да и не стоит на грани вымирания — в отличие от огромного количества земных животных, которых вы высокомерно занесли в список всемирной охраны — но по — прежнему незаконно истребляете в угоду богачам. Так что вы давно потеряли своё право голоса в этом вопросе.

Наши взгляды встретились.

— Да… но, как сейчас отбирают людей, это ведь насилие. Ты понимаешь? — я замолчала, не зная, как мне ещё убедить Кейна пересмотреть его взгляды. — А что. если у кого — нибудь из тех. что схапали твои воины, дома остались дети, семьи.

— Исключено, — отрезал Кейн. — Ни одна программа не допустит подобную самку или самца для переселения. Здесь ошибки быть не может.

— Но что, если вдруг…

— Алёна, — перебил меня Кейн. — Ты прожила на корабле около двух недель. Как много ты там встречала девушек или женщин, которых оторвали от семей.

Вглядываясь в его глаза, я в то же время пыталась вспомнить, если кто — нибудь плакал об этом… Но нет. Были женщины относительно возрастные — лет до сорока. как мне кажется. были такого же возраста мужчины… И всё же, никто из женщин не упоминал ни о мужьях, ни о детях.

Про мужчин я судить не могла. но про женщин — по крайней мере из нашего барака

— да. Никто не был оторван от семьи — если не считать родителей.

— Вот видишь, — удовлетворённо кивнул Кейн. — Я же говорил, ошибки в системе исключены.

Поднявшая во мне злость, заставила покрепче сжать зубы

— Вы просто благодетели.

— И я тоже так считаю, — кивнул Кейн. — Без нашего вмешательства, необратимый процесс начался бы уже через пару лет. Максимум через сто лет Земля бы перестала быть пригодной для жизни — не только для людей — которые и виновны во всем происходящем, но также и для животных, птиц, насекомых. Эта уникальная. полная изумительных форм жизни, планета превратилась бы в мертвую оболочку. нашпигованную мусором и отбросами человеческой жизнедеятельности. Мы лишь восстанавливаем баланс.

— Уничтожая нас, как расу?

— Наоборот, — хмыкнул Кейн. — Мы даем вам второй шанс, которого вы не заслуживаете.

— Сгоняя нас в концлагеря, отправляя нас — без нашего ведома — на другие планеты?

При этом заставляя работать по восемнадцать часов на полях — как рабов из средневековья?

Кейн улыбнувшись, провёл мизинцем по моей щеке.

— Мне нравится, когда ты горячишься.

— Кейн! — воскликнула я, понимая, что он не слушает меня сейчас. Просто пропускает мои слова мимо ушей.

— Алёна! — передразнив меня. Кейн тут же отбросил всякую наносную шутливость.

Человечество не может — не имеет права — обвинять нас в насилии. Мы не делаем ничего ‚ чего не делали вы. — Он усмехнулся. — Концлагеря — всего лишь упорядоченное нахождение людей во время межзвездного перелёта. Мы не проводим над вами опыты, не убиваем вас из — за вашей расы — не травим химикатами и ядерным оружием. Мы всего лишь даем вам второй шанс спасти свои жизни с погибающей планеты. Что касается работ на полях… ты же понимаешь, что новая планета будет сильно отличаться от Земли. Д’архау — благословенное место для жизни. Там нет большого количества полезных ископаемых, которые можно было бы добывать… да и вряд ли бы добыча в местных условиях принесла бы сколько — нибудь ощутимой пользы. Д’архау — живая планета, которая дышит, насыщая местную атмосферу целебным для гуманоидов составов газов. Некоторые растения Д’архау прекрасно усваивают этот обогащённый воздух, сохраняя целебные свойства атмосферы в своих листьях. Ограника, которую трудно повторить в лабораторных условиях благодаря особому полю планеты.

Поймав мой вопросительный взгляд, Кейн пояснил.

— Поле Д’архау блокирует использование любых машин. Вот почему ручной труд так важен. Выработав у людей правильные навыки, мы обеспечим их работой на империю, не причинив вреда Д’архау.

Он говорит такие правильные, такие разумные вещи, что я не выдержала:

— Благодетели, спасающие человечество! Как бы мы без вас жили!

— Вымерли бы, прихватив с собой всех, живущих на планете, — пожал плечами Кейн.

О, да, он меня в этот момент не жалел. — Алёна, ты должна принять, что всё поменялось — и ничего не будет по-прежнему. Новые правила не хуже или не лучше — это как горькое лекарство, которое человечество должно выпить. Но у вас другого пути нет. Выживание человеческой расы зависит от нас — смирись с этим. Мы не причиняем вам вреда, не убиваем вас…

— Всего лишь насилуете и развлекаетесь с нами, как с игрушками.

На лице Кейна заходили желваки.

— Я уже сказал, что это было преступлением со стороны моих подданных. И они будут наказаны.

— Да? — я рассмеялась, выдав наконец — то- то, что долго носила в себе: — А что насчет наших мужчин?

— А что с ними? — высокомерно приподнял бровь Кейн.

— Скажешь, вы не промываете им мозги? Не превращаете в ходящих зомби, послушно исполняющих любые ваши приказы. Ты сказал, что твои люди…