Её длинное — по их моде — платье сидело на идеальной фигуре Агаты как влитое, оттеняя пылающую голубым цветом брошь — близнеца той броши, что нацепил на меня перед выходом из флипа на корабль Кейн.

Впрочем… её синее платье на самом деле только оттеняло голубой камень броши, в то время как на моём сером наряде брошь была самым ярким пятном, а потому выделялась куда сильнее.

Броши определённо что-то обозначали — но я даже не успела подумать что именно, поскольку в зале началось движение.

По команде Кейна из толпы вышел какой — то изуродованный гигант. Тогда я ещё ничего не знала об их регенерации, а потому даже не могла себе представить, через что пришлось пройти этому солдату, чтобы заполучить такие увечья.

Впрочем, может быть не у всех захватчиков регенерация проходит одинаково.

Ухмыляясь, солдат подошёл к «начальнику лагеря» и, отрастив на руке длинные когти, легко распорол тому горло, продолжая какое-то время удерживать свою руку в порванных артериях.

— Это замедлит восстановление, — объяснила мне Джессика. — Хотя в конце казни всем осужденным всё — равно свернут голову.

Упавший на залитый кровью пол начальник лагеря продолжал находиться в сознании, когда солдат, всё также ухмыляясь, схватил стоявшую неподалёку девушку и. перекинув через плечо, потащил её из зала.

— Теперь она принадлежит Райггрэру, — вздохнула Джессика. — Его Дому.

— Так просто? — не поняла я.

Женщина пожала плечами.

— Нет, но… У нас нет вашего понятия свадеб. Каждый отец мечтает отдать дочь в Дом Рода, который будет Выше его собственного… за невест Высоких Родов постоянно идёт торг и борьба — ведь они тоже в силах улучшить положение Дома…

Арггану только что отдали… — Джессика запнулась, подбирая подходящее слово, — простолюдину. Ужасное унижение.

Вслед за огромным воином, к осужденным стали подходить и другие инопланетяне — так же вспарывая горло обездвиженным жертвам. При этом, иногда это делали пожилые люди, иногда — явно очень молодые.

— Когда родственник в присутствии Правящего выпускает кровь своего Рода, он отрекается от провинившегося, лишая его Дома, — пояснила для меня Джессика. — Обычно это делают отцы или сыновья. Отцы в качестве наказания — что не смогли правильно воспитать своих детей, сыновья — в качестве назидания: дети должны учесть ошибки отцов и благодарить Правящего за то, что их Род не был обескровлен полностью.

Кивнув, я спросила:

— А почему первого казнил не родственник?

— У Аргрра была только дочь… Наша раса не размножается так же легко, как люди, — Джессика было поджала губы, выказывая этим своё отношение к плодовитым землянам, но потом, видимо вспомнив, в качестве кого она была приставлена к моей особе, заявила:

— Вообще — то, его мог обескровить брат или кузен, но Наследник специально выбрал будущего мужа Аргганы. Простолюдин, казнящий одного из представителей Высших родов — такого давно не было… теперь их род ещё долго не отмоется от грязи.

Джессика хмыкнула, поделившись и остальными слухами, ходившими в их обществе.

Кроме этой — прилюдной казни была ещё одна, закрытая. Говорят, вырезали весь род — а за что именно, никто не знает.

— Но это не был Дом Высокого Рода — они все на виду. — поделилась со мной Джессика, — и всё равно интересно, что же такого сделал простой надзиратель за переселенцами?

И её внимательные глаза остановились на мне.

Не знаю как, но я смогла равнодушно пожать плечами, уже догадывалась, кого именно наследник казнил без суда и следствия.

Найдя через весь зал взглядом Кейна, я не удивилась, когда сверкающие серебристые глаза тут же поймали меня в плен.

Его взгляд был одновременно серьёзен, строг и… нежен.

О да, подумала я, до конца ещё не зная. как относиться к рассказу Джессики. — Кейн ни за что не оставил бы в живых того урода, что поспел до меня коснуться…

Серебристые глаза Кейна тут же триумфально вспыхнули. признавая мою правоту.

В тот момент мы были с ним одним целым — единым организмом. который невозможно разделить, не убив одну из половинок…

Даже спустя долгих полгода — полгода скитаний, бродяжничества, голода, нахождения в Сопротивлении и прочее — я до сих пор не могла до конца себе признаться в том, что в тот момент это была я.

Конечно, Кейн тогда тоже постарался — я нисколько не сомневаюсь сейчас, что и к моему странному спокойствию во время казни, и принятию их правил, Кейн несомненно приложил свою руку.

Но в то же время…

В то же время, будучи до конца честной сама с собой, я не могла не признавать: тогда он был для меня всем. Это… И на Солнце есть пятна, которые не вывести, что уж говорить о мужчине, который принадлежал другой расе, другому культуре… другому миру.