– Что? – отозвался Димка.

– Я понял, что для того, чтобы стать свободным, нужно сделать выбор и держаться его. Даже если этот выбор лишает тебя чего-то по-настоящему дорогого.

– Ты у меня умница, – улыбнулся Димка, сдув надоедливую прядку Тларовых псевдоволос, которая упорно продолжала жить собственной жизнью. – Только вот зачем меня вчера усыпил?

– А ты понял, что это я? – немедленно опустил глаза Тлар и как-то сжался.

– Ты чего? – поразился Димка. – Боишься, что я…

– Я, – торопливо забормотал Тлар, – понял, как ты устал и измучился. Тебе нужно было отдохнуть. Вот я и… Мы же супруги, и у нас теперь особая связь. Я чувствую. А ты?

Димка хотел было помотать головой, но сначала прислушался к себе, попытавшись настроиться на чувства Тлара. И, к своему удивлению, понял, что отчётливо ощущает… целый коктейль. Любовь, какое-то непонятное тепло, беспокойство, немного стыда и… страх?

– Да, – прошептал он, – чувствую. Почему ты меня боишься? Я никогда тебя не обижу.

– Понимаешь, – пробормотал Тлар, – после того, как мы заключили брак… ну, фактически… у меня и раньше были способности, а после… ну, они стали как-то больше, что ли. Я не могу объяснить. Я стал чувствовать тебя… Я… помнишь, я тебе говорил, что понимаю сюсиков? Так вот, я действительно понимаю. Какие-то образы – порой искажённые, но их общий смысл понятен. Я чувствую, что мы оба нравимся Нико… в смысле, как родственники… и что он честен с нами. И вчера… когда я захотел, чтобы ты заснул… я ещё захотел, чтобы ты хорошо после этого себя чувствовал… У меня получилось?

– Да, – кивнул Димка. – Я действительно очень хорошо выспался. Но почему ты сразу не сказал, что можешь так? Я бы не стал сердиться, честно.

– Понимаешь, – вздохнул Тлар, – такое у меня стало получаться ещё в детстве. И мой папа-Дарующий так мог. Но он всегда это скрывал. Это сердило отца… Я помню, отец-Сеятель всегда хорошо относился к папе, но однажды он зашёл в наши комнаты, когда мы играли. Перекидывались большим пёстрым мячиком. Он страшно рассердился. Наказал папу. Больно, я чувствовал. Больше мы так никогда не играли. И я старался скрывать, что могу такое, от отца.

– Ерунда какая-то! – возмутился Димка. – За что? Или у вас мяч – это какой-то священный предмет, перед которым бьют поклоны?

Тлар прыснул:

– Скажешь, тоже! Поклоны… перед мячом… Нет, конечно. Просто мы играли мячиком, не помогая руками.

– Как? – поразился Димка.

– Ну, как-то так… – ещё больше зажавшись, пробормотал Тлар и пристально взглянул на лежавший у кровати Димкин ремень. Ремень медленно шевельнулся, поднялся в воздух и стал извиваться, словно живая змея.

– Ух ты! – восхитился Димка. – Круто! Это ж настоящий телекинез! За что тут наказывать?

– Ты не понимаешь… – вздохнул Тлар. – Сеятели не любят, когда Дарующие в чём-то превосходят их. Знаешь, папа мне рассказывал, что были времена, когда такой Дар был у всех Дарующих Жизнь. И отношения между Дарующими и Сеятелями были равноправны. Но это было так давно… Сеятели заперли Дарующих в золотых клетках под видом заботы о них, они сделали всё, чтобы те утратили свой Дар… свою самостоятельность, стали послушными куклами и сами воспринимали такое положение вещей, как единственно верное. А это не забота. Настоящая забота позволяет делать свой собственный выбор… Даже если он ошибочен, понимаешь?

– Я-то понимаю, – вздохнул Димка. – Похоже, что твой папа и ты были весьма необычными Дарующими. Жаль, что таких, как ты, на вашей планете мало, может, ваши болваны-Сеятели наконец-то включили бы мозги. А вдруг потеря вашего дара как-то связана с падением численности Дарующих?

– Димка… – пробормотал Тлар. – А ведь похоже, что ты прав. Очень похоже. Чем более управляемыми и бесправными становились Дарующие, тем меньше их рождалось. Папа моего папы ещё помнил времена, когда Дарующие и Сеятели создавали пары. И даже два супруга у одного Дарующего были редкостью. Ведь такие браки со множеством партнёров заключаются не от хорошей жизни. Если бы браки продолжали оставаться парными, то слишком многие Сеятели оставались бы без потомства.

– И чем меньше становилось Дарующих, тем больше их приравнивали к вещам. А чем бесправнее становились Дарующие, тем меньше их рождалось… Порочный круг, – задумчиво произнёс Димка.

– Да, – согласился Тлар. – Дело тут не в проклятии. Загнанный внутрь Дар сжигал Дарующих изнутри. Но тогда получается…

– Да, – кивнул Димка, – всё очень просто. Нужно дать Дарующим больше свободы и позволить развивать Дар. Радоваться его проявлениям, а не наказывать за них. Иначе… Иначе, прости, Тлар, но получается, что Гормы обречены. Если будет сохраняться существующее положение, то дальше будет только хуже.