Челюсть Димки по мере этого эпичного повествования отвисала всё ниже, а концу рассказа, продравшись сквозь всю словесную шелуху, он поражённо спросил:

– Так вы что, получается, яйцекладущие?

– Не совсем так, но в целом верно, – ответил Тлар.

Димка почувствовал, что его глаза съезжают к носу. Живое воображение подкинуло картинку яйца размером со страусиное, которое медленно вылезало из чьей-то попы. Зрелище было… запредельное. Но потом ему в голову пришла другая мысль, которую он не замедлил озвучить:

– Но ведь это же больно…

– Ещё как, судя по рассказам старших Дарующих, – вздохнул в ответ Тлар. – И вообще, когда зародыш начинает расти… ещё внутри… это тоже не слишком приятно. Внутренние органы сдавливаются, дышать трудно, сердцебиение учащается… В общем, те ещё ощущения… И так – три-четыре месяца. И в этот период Дарующий Жизнь очень уязвим, нуждается в постоянной заботе… а потом долго восстанавливается.

– Да уж… – пробормотал Димка. – А потом всё повторяется с другим супругом… Да я б с первого раза помер, чтоб больше не мучиться.

Тлар в ответ только вздохнул.

– Послушай, – тихо сказал Димка, – у вас ведь вроде сейчас медицина развитая, так? Почему же никак нельзя сделать, чтобы Дарующих рождалось побольше, а Сеятелей поменьше? Тогда бы Дарующих никто бы не превращал в родильные машины, и они были бы куда более свободны в выборе супругов… А то ведь в итоге может так случиться, что Дарующих будет всё меньше и меньше, и ваша раса окажется на пороге вымирания.

– Я слышал такие разговоры, – ответил Тлар. – Некоторые Сеятели считают, что число Дарующих необходимо повысить, вроде даже ведутся какие-то исследования… Но, понимаешь, сами Дарующие наукой практически не занимаются, нет у них такой возможности… А большинство Сеятелей всё устраивает, они консервативны и не прислушиваются к голосу разума.

– М-да… – высказался Димка. – Похоже, вашему обществу не хватает маленькой славной революции…

Тлар только покачал головой и ничего не ответил. А Димке вдруг стало его жаль, так жаль, что и словами не передать. Но никакого реального выхода из ситуации он не видел. Прожить всю жизнь в этом диком мире? Так Тлар к такому не привык, его всю предыдущую жизнь холили и лелеяли. Да и Димка вовсе не собирался прожить всю жизнь в первобытных условиях. А если за Тларом и в самом деле прилетит родня? Смело кидаться на выручку Тлара? Угу, против кучи злющих родственников самое то будет. Хотя можно было бы что-нибудь придумать с Борькой-то… Главное – понять, чего хочет сам Тлар. Во всяком случае, время ещё есть. А когда Борька выйдет на связь, нужно будет с ним посоветоваться. Обязательно нужно. И всё равно, Тлара жаль…

Незаметно прошло несколько месяцев. Дни становились всё короче и холоднее, надвигалась короткая, но жутко суровая здешняя зима. Тлар, как ни странно, вполне прижился в Димкиной пещере и вроде бы ничуть не страдал от отсутствия привычного комфорта. Более того, он легко перенял многие Димкины умения, запомнил съедобные и несъедобные растения, выучился плести корзины и коптить мясо и рыбу, а уж шитье – даже с помощью примитивных иголок из рыбьих костей – получалось у него гораздо лучше, чем у Димки. Оказалось, что Дарующих обучали шить и вышивать, обучали очень тщательно, и Тлар обучился всему, даже несмотря на свою явную нелюбовь к этому процессу.

Поэтому Димка завалил с помощью Борьки ещё нескольких «волков», они вместе с Тларом выделали их шкуры, и Тлар сумел сшить себе что-то вроде куртки с капюшоном. А оставшиеся шкуры они пустили на утепление ложа. Димка, правда, хотел сделать Тлару отдельное ложе, но краснокожий, смущённо потупив глазки, заявил, что вместе с Димкой спать теплее и не так страшно. И Димка себе позволил на это купиться – почему-то и ему было приятнее спать, ощущая рядом кого-то…

Кстати, Тлар сумел отыскать какое-то местное растение, из волокон которого получались прочные и лёгкие нитки. Димка по просьбе Тлара вырезал из дерева крючок, и Тлар связал парочку ажурных безрукавок – себе и Димке. Так что теперь Димке не приходилось надевать меховую куртку на голое тело.

С Тларом вообще было удивительно легко – они без конца разговаривали обо всём, порой подолгу засиживаясь по вечерам у костра, безобидно шутили и подначивали друг друга… Даже Борька принимал самое активное и живое участие в их разговорах, правда его реплики Димке для Тлара приходилось воспроизводить вслух – краснокожий браслет не «слышал», в отличие от Димки. Но все трое могли активно общаться… и это было здорово.

С другой стороны, это было очень напряжённое время – учитывая, что еды надо было запасти не на одного, а на двоих, и что оба молодых растущих организма отсутствием аппетита не страдали. Поэтому с утра, наскоро позавтракав, Димка и Тлар отправлялись бродить по округе в поисках съестного для пополнения запасов. Тлар, кстати, тоже выучился охотиться, только вот оружие себе выбрал другое, не такое, как у Димки. Он сплёл себе из тонких полосок выделанной кожи длинный ремешок, сделал скользящую петлю и набрал на берегу реки небольших округлых увесистых камешков. Камешки он метал с помощью петли с отменной меткостью.

Димка с удивлением признал в Тларовом изобретении самую обычную пращу и удивился отменной меткости Тлара. На что краснокожий, улыбаясь, ответил, что в эту игру очень любили играть его братья в раннем детстве, а он страшно не любил тихие игры и выучился метать камушки за компанию.

Во всяком случае, камушки Тлара метко подбивали и жирных птиц, и небольших съедобных ящериц, и толстеньких шустрых зверьков, напоминающих земных сусликов, только размером побольше. В результате запас мяса в пещере увеличивался быстро, и Димка вспомнил про индейское изобретение – пеммикан – и попробовал растирать мясо с сушёными плодами и местными орехами. Получилось тяжеловато, но довольно вкусно и сытно. Так что в углу пещеры выстроился уже рядок самодельных горшков, набитых пеммиканом с притёртыми смолой деревянными пробками. В общем и целом, голодная смерть зимой обитателям пещеры, включая окончательно перебравшихся в неё на жительство сюсиков, не грозила.