– Как по-доброму всё здесь. Варвару Плешкову встретил, говорит, получили две посылки для Наташи, отправитель Чертов И.Г.
– и оба засмеялись.

У Натахи пятнадцатого прохудился сапог, а поскольку осень выдалась гнилая и приходилось таскать по пуду грязи на ногах, ходить в таком сапоге не предствлялось возможным. Наташку отпустили на выходные домой. Ехала она с тайной надеждой - может, написал чего дяденька-амбал, и ждет её дома письмо... а лучше два...

– Наивная, - остужала сама себя.
– У него таких Натах... Вон как целуется...
– к щекам сразу приливал жар при этом воспоминании.
– Так, всё. Дурью не майся!
– одергивала она сама себя.

Дома никого не было. Достав из-за наличника ключ, она зашла в дом, скинула так опостылевшую в колхозе старую куртку, сапоги, сняла носки, одела свои любимые тапки и пошла к себе в комнату.

На кровати лежали какие-то коробки... Странно!.. А подойдя, замерла. На коробках стояло её имя, опустив глаза на инициалы отправителя она даже растерялась: Ваня, куклу прислал, но почему две коробки? С какой начать?

Торопливо разорвала обертку и вытащила из коробки первую - в голубом платье. Ой, какая красивая! У Наташки захватило дух от восторга. Полюбовавшись на куклу, посадила её на подушку и открыла вторую коробку. Боже! Там были ещё две. Казалось, рыжий пацан совсем как дяденька ей подмигивает.

Под школьницей лежала большая шоколадка, коробочка и письмо. Наташка схватила письмо, торопясь прочитала, замерла, потом полезла в коробочку, открыла. Осторожно брызнула чуть-чуть на руку зажмурилась, а потом села на свою кровать, обняла всех кукол и разревелась.

Стукнула дверь, послышались торопливые шаги матери:

– Наташ, дочка, ты приехала? Ландышами, что ли пахнет?
– Она зашла в комнату и увидела ревущую Наташку в обнимку с куклами.

– Что? Почему ты рыдаешь?
– встревожилась Варвара.

– От счастья. Мам! Ваня, он... такой... вот обещал куклу и смотри, а ещё...
– она протянула мамке коробочку с духами.

Та полюбовалась на флакон.

– Ух ты, ай да зять у нас будет!

– О чем ты говоришь, я такая нескладёха, а он москвич, вон, какой видный.

– Глупенькая!
– Варвара как в детстве, обняла её и гладила по голове, - мы с батей вон давно уже приметили, что ты у него из головы не выходишь, а и хорошо-то как... постарше, посерьезнее, да и ростом-статью тебе как раз! Здесь-то за кого тебя отдавать? Если только за Валька. А и в городе-то, ну ровесника найдешь себе, а у мужиков ум-то дольше спит, они, прости Господи, до седых мудей, все детки.

Наташка засмеялась:

– Ну мам, ты и сказанешь.

– А как есть, - пожала плечами Варвара, - ты думаешь, в кого Санька наш такой шебутной? Чистый батя Коля. Это сейчас он у вас серьезный, разумный. А по молодости... грех один, согрешила ведь я с ним-с его постоянными драками, дружескими попойками, разборками. Достал тогда, вот к бабе Кате ушла, беременная Санькой - а деток до этого три года не было. Он было покочевряжился: "Сама прибегить!" А я вот вою, а не иду, он к бабе Кате, а та его батогом, он с крыльца ломанулся и запнулся. А баб Катя, сухонькая-сухонькая, а раза три ему по спине и вдарила. Наверное тогда и понял, что может и меня, и ребенка не вернуть, остепенился. Потом вот ты народилась, правда, взбрыкивал иной раз, но баба Катя, как орлица зорко следила.

– Мам, это ты про нашего серьезного папку?
– У Наташки округлились глаза.

– Про вашего, про вашего, будь он неладен, вот опять вчера полаялись.

– Сейчас-то из-за чего?

– А нажратый пришел, я его и отлаяла. Выступааал, как же, хозяин он, а я теперь его затыкаю:"Саньке и Натахе скажу" - все, сразу спать налаживается. Вон, идет-бежит, кто-то уже доложил, что доченька приехала, паразит старый. Пойду на стол соберу чего, а его пошлю баню топить. А то, что старше Иван тебя, наоборот, нас с батькой сильно радует.

Доченька весь день сияла, беспричинно улыбалась, а "старый паразит", улучив минутку шепнул жене:

– Ох, мать, увезет скоро нашу дочку этот громадный Ванька. Вон, как светится вся, мы-то думали засидится в девках с её-то ростом, как же, вот только восемнадцать исполнилось. А и зять у нас хорош, они, десантура, все наверное такие. Что у Альки мужик - не мешкал, что наш.

– Тьфу, не сглазь!

– Не, тут уже все надежно, какой родитель не будет рад, что у его ребятёнка любовь взаимная, а ведь и будет нашу колючку на руках носить, вон, как на Колпаках сумел её ухватить, только за одно это достоин уважения.

– Откуда ты про Колпаки-то знаешь?
– удивилась услышавшая последние слова, вошедшая с улицы Наташка.

– Информаторы имеются.

– Ага, по имени Валёк Карманов, болтун, каких свет не видывал. Вон, бабуля у него - лишнего слова не скажет. А этот...

Варвара вздохнула:

– Плоня-то золотой человек, вона, у шалавы Тоньки, обеих ребят людьми вырастила, Пашка-то отслужил и в Ижевске устроился. Плоня говорит, пока в общежитии, но с жильем вроде может получиться, а и им с Вальком какую копейку посылает. Вальку-то сразу после ПТУ в армию, вот бы куда в спокойное место попал, парнишка-то смирный. Наташ ты с Алькой бы поговорила, ведь Плоня уже шестьдесят пять разменяла, очень переживает, что мелкого на ноги поставить не сумеет.