– А я было подумал...

– Да, пожалуйста, думай себе, чё хочешь, я уже одной ногой в Свердловске.

По дождливой погоде настроение убывало катастрофически, и Натаха поехала к Альке, с ней можно было поговорить обо всем. Алька, скучающая без своего Авера, очень обрадовалась ей, потащила показывать новую квартиру, и как-то сразу не поняла, отчего застыла Наташка.

А потом допёрла:

– Наташ, так тебе Ваня не безразличен?
– спросила она, видя как смотрит Наташка на рисунок.

– Ой, Аль, - заплакала та, - я такая дура. Думала, уедет и все - чао, дяденька. А он... он снится каждую ночь, а я боюсь, что он про меня и не вспоминает.

– Глупенькая, он из Медведки себя с мясом вырывал, знаешь, как ему тошно было?

– Правда?

– Правда, правда, забирай вот рисунок. Пусть Ванька рядом с тобой будет!

Наташка запрыгала:

– Аль, я тебя обожаю!

Кислое настроение вмиг улетучилось, и коза-дереза стала оживленно рассказывать новости, делиться впечатлениями, а сама постоянно смотрела на рисунок и беспричинно улыбалась.

– Возьму с собой в общагу. Не хочу, чтобы кто-то из наших видел, ну их.

А Иван, свет Георгиевич удивил всех своих девок, особенно мамульку. Приехавший сын был странно задумчивым, мамулька встревожилась:

– Сын, ты не заболел?

Он молчал, потом встрепенулся:

– Что! А, нет, просто задумался!

– Надо же, к тридцати годам задумываться стал, значит, ещё не все потеряно!
– посмеивалась Галинка.

В другое время братец с удовольствием и выдумкой стал бы пикироваться, сейчас же усмехнулся:

– К двадцати девяти, если быть точным!
– и всё, опять замолк.

– Вань, ты точно не болен?

– Отстань, а?

И как ни пытали Чертовы своего будущего зятя Доронина, он твердо говорил, что не знает, в чем дело. Потом, на следующий день, Иван потащил Галинку в Детский мир... в отдел кукол???

– Вань, Ваня, может у тебя как у Авера, где-то ребенок объявился и, похоже, девочка? Вань, ну Ванька же!

– Что? А, не, нет у меня никаких ни девочек, ни мальчиков, все гораздо проще... и сложнее в сто раз... Галь, ну вот какую бы ты выбрала куклу?

– Для кого?

– Ну... допустим, для себя...

– И ты мне купишь?

Ванька очумел:

– Тебе куклу?

– А что, я не девочка, что ли?

– Не, я не о том, конечно куплю, я просто думал, девицы в твоем возрасте куклами не интересуются.

– Ничто человеческое нам не чуждо.

– В кукольном ряду возле ГДРовских кукол народ толпился, но покупали мало - дорогие.

– Вань, ну хоть намекни, тот человек, для кого кукла - он какой?

– Все тебе расскажи...

– Да нет, ну бывают люди скромные, стеснительные, отвязные...

– А-а-а, хулиганистый, отчаянный человек...
– Ванька как-то светло и нежно улыбнулся. И тут впала в ступор его бесшабашная сестричка.

– Ух ты!
– она хотела что-то сморозить, но увидев взгляд Чертова, вздернула нос кверху, - пошли, Ромео!

Как небольшое цунами, она пронеслась вдоль рядов с куклами, прошла назад и остановилась возле одной:

– Вот, эту, она самая большая здесь, 60 см, пойдет?

Ванька придирчиво осмотрел, подумал, кивнул:

– Думаю, да! И вот ещё этого хулигана возьмем!

– Рыжий, конопатый, с хитрым взглядом, кукольный пацан вызвал у Ваньки широкую улыбку.

– А себе?

– Да, вот эту, в школьной форме.

– О, точно, и я такую возьму еще.

Сестра уставилась на него круглыми глазами:

– Я ведь от любопытства умру!

– Помирай, вон, Витька вдовцом соломенным оставишь!

– Дурак!

– А ты любопытная Варвара.

Оплатили всех кукол, Ванька повеселел, оставил в своей комнате коробки и опять куда-то свалил.
– -Девки умирали от любопытства, а Ванька явился к вечеру.

– -Что, опять по девочкам?

– А? Ну да. Старые связи потребовались.

– И как, успешно?

– А?

– Вань, проснись, нас обокрали!
– заорала Галинка.

– Ты чё? Совсем ку-ку?

– Это ты ку-ку! Я тебя спросила, как по старым связям, успешно погарцевал, скакун, блин, арабский.

– Ты чё, думала, я по бабам?

– А по кому ещё мой ненаглядный братик столько лет скачет?

– Да я по-другому, во смотри, только не трепись уже, а?

– Вань, я могила!
– проговорила опять ошарашенная Галинка, рассматривая коробочку с духами "Диориссимо".
– Ванька, ты точно влюбился!