– Сразу же прозвон сделай, что и как, чтоб мы знали. Витьку по шее надавай. Что за придурок, звонить приучился ни свет ни заря!

Весь следующий день, подъезжая все ближе к Уралу, Саша волновался. Чтобы не накручивать себя, смотрел в окно и постепенно проникся суровой красотой природы, здесь осень была уже во всей своей красе - лес, проплывающий за окном впечатлял:желтые березы и разноцветные осинки на фоне могучих елок...

Саша залюбовался, а Плешков радовался:

– Родина моя пошла, эх, приеду сразу же шишкарить рвану, а там и на белочек...

В Свердловске, едва выйдя из вагона, Авер попал в крепкие объятья Доронина. Как никогда серьезный Витёк долго всматривался в Сашу:

– Сашка!!! У меня нет слов!! Чё делать будем куда поедем?

– А поедем мы с тобой меня женить!

– Серьезно? Это мы завсегда! Далеко?

– Да нет, пять часов на поезде.

– А кто у нас невеста?

– Вить, все расскажу, давай билеты купим и где-то перекусим.

Прибыли утром на станцию, и если в городе на них мало кто смотрел, то здесь три незнакомых молодых, явно спортивных человека обращали на себя внимание, особенно девушек.

Витек оглядывался, подмигивал им и улыбался.

– Не, в такой глухомани и такие девочки водятся... А я чё? Я ничё, это Чертова сюда пускать нельзя...
– а потом загоготал, - не, пожалуй, надо, сразу рождаемость подскочит.

До Медведки пошли пешком - что за расстояние семь километров для служивых? Санька Плешков махал руками, показывал самые заветные местечки, хвалился издалека видневшимися своими родными 'Колпаками' - они, конечно, мелковатые против Кавказа, но все же горы.

Вот так и шли неспешно, Санька затащил их на Алмазный ключик, знаменитый своей ледяной кристально-чистой водой и названный так из-за первого, найденного поблизости еще в конце тысяча восемьсот последнего года алмаза.

Пока шли, пока умывались и пили сводящую зубы, но такую вкусную воду, день вступил в свои права. Плешков радовался, что осень стоит сухая и можно показать ребятам все красоты, а посмотреть есть что. В поселке кое где горели костры в огородах - жгли картофельную ботву, перекликались петухи, лениво побрехивали собаки и раздавались голоса ребятишек. Поселок расположился вокруг большого пруда, поднимаясь в небольшую горку, Санька вел их вверх, домой к себе и... Цветикам. Уже свернув на нужную им улицу услышали громкие детские крики:

– Явно назревает драка, - пробормотал Витёк.

Подойдя ближе, увидели, как прижавшийся к забору небольшой мальчишка стоит, сжимая кулачки и говорит:

– Есть у меня папка, есть, приедет скоро!
– а нависающий над ним большой, лет семи-восьми парняга протягивая руки, явно пытаясь стукнуть маленького, орет:

– Выблядок ты, нет у тебя папки!
– а стоящие вокруг мелкокалиберные пацаны и девчушки дружно поддерживают этого балбеса. Авер, взлянув на полные слез глаза малышка, замер:

– "Тонкова копия, откуда? Боже... Алька?" - пронеслось у него за мгновение, сердце пропустило удар, и враз случилось несколько событий.

Витек мгновенно скользнул к грязному пацану и, ухватив его за шиворот, легонько приподнял над землей:

– Ты почему маленьких обижаешь, дубина?

Саша не отрывая взгляда от малыша и видя, как по его щеке ползет одна слезинка, и вид этой слезинки прокалывает сердце, хрипло сказал:

– Как это нет папки, вот он я!

Мальчишка вскинул голову, недоверчиво смотря на него, а у Авера, казалось, не билось сердце... Мелочь, торопливо и трусливо разбегавшаяся в разные стороны, зашумела:

– У Мишки папка приехал!

– А Мишук и Саша смотрели друг на друга не шевелясь, Витек же поднес кулачище к носу дубины и сказал:

– Вот увижу даже неподалеку от мелкого - пришибу! Брысь, пакостник!

Из калитки стоящего неподалеку дома выскочил сухонький дед с крапивой и побежал наперерез трусливо оглядывающемуся пакостнику, а с дальнего конца улицы задыхаясь и прижимая руки к сердцу бежала худая женщина, почему-то в одной калоше.

Саша, ничего не говоря, протянул к малышу руки, и Минька, пронзительно закричав: - Папочка!
– рванулся к Аверу... тот подхватил ребеныша, прижал к груди, и лопнула в его сердце натянутая струна, и стало так тепло, а Минька изо всех силенок обнимал Авера:

– Ты ко мне приехал? Никуда не уедешь без меня?

Авер только кивал.

– Деда!!
– заорал вдруг ребенок.
– Деда!! Мой папочка приехал!!

Деда, гнавший крапивой Веньку, отвлекся на минуту:

– Погодь, Минька. Я поганца проучу!

А Санька Плешков, обернувшийся и увидевший задыхающуюся женщину, прыжками понесся к ней. -Мамка!
– схватив женщину в охапку, он замер, а женщина судорожно ощупывала его:

– Санька!! Сыночка!!

– Не, ну тут одни расстройства, - произнес Витек, - все плачут! Я тоже ща зареву!