– Эти драконьи ягоды, которыми пользовался Кайан. Я хочу получить немного, – сказала она очень просто и серьезно, без всяких видимых хитростей.

Келвин с несчастным видом посмотрел на Кайана. Ему ужасно не хотелось говорить за него, а просто молчать он не мог.

– Они пропали, – сказал Кайан, помогая Джону подняться на ноги. – Их забрали лягушкоухие.

– Очень жаль, – произнесла Мервания. На этот раз в ее голосе слышалась печаль. Если драконьи ягоды пропали, то тогда и они тоже пропали, и ничего нельзя было с этим поделать. У людей не осталось ничего для заключения сделки.

– Грромпф, – заметил Грампус. Он широко раскрыл свою драконью пасть, чтобы показать огромные, похожие на мечи, зубы.

– А теперь ку-кушать, – добавил Мертин, делая излишний уже теперь перевод. Он совсем не жалел об этом. Если драконьи ягоды так много значили для Мервании, то для него они значили гораздо меньше.

– Подождите! Подождите! – закричал Келвин. Он еще никогда в жизни не был в такой панике. Не успеть сейчас быстро сообразить значит обречь себя и своих товарищей на съедение. – Предположим, мы принесем вам немного ягод? Может быть, мы принесем вам семена, и вы сможете вырастить их у себя на острове? Тогда у вас всегда будет запас ягод.

Мервания застенчиво склонила набок голову.

– Это было бы превосходно, Келвин.

Да, подумал Келвин. Если только там, дома мы сможем достать семена, а квадратноухие пропустят нас сюда.

– Я прочла твои мысли, Келвин, – укоризненно сказала Мервания, квадратноухие пропустят вас. Только вы сначала должны им все рассказать.

– Мы так и сделаем, – подтвердил Келвин. Не отдавая себе в этом отчета, он подобрал старое медное жало. Зеленоватый налет слетел с него в том месте, где оно ударилось о пол. Затем он перевел взгляд на Стапьюлара, который теперь был неподвижен и молчалив, и масло уже больше не вытекало из его пронзенной мечом глотки.

– Ты можешь забрать обратно свое оружие, – сказала Мервания, но ты не должен трогать оружие охотника.

– Это вполне честно, – заметил Келвин. Он пересек камеру, подошел к пригвожденному к стене телу Стапьюлара, и правая перчатка помимо его воли потянулась к рукоятке меча. Он зачарованно смотрел, как его рука вынимает меч. Лезвие меча покрывал толстый слой густой темной смазки, которая, вероятно, должна была помочь лучше сохранить металл. Перчатка вытерла большую часть смазки о тело Стапьюлара, потом вложила меч в ножны. Рука Келвина теперь снова принадлежала ему.

– Вы должны рассказать об этом квадратноухим, – предупредила Мервания. – Они должны узнать о том, что здесь планировалось, и придти забрать этого робота и его оружие и сделать так, чтобы это никогда больше не повторилось.

– Очень рад, что оказался полезен, – сказал Келвин. Он заглянул в раскрытые голубые глаза робота, которого он принимал за человека, и невольно подумал, – хлам, всего лишь металлический хлам. Он совсем не из плоти и крови.

– Да, – подтвердила Мервания, – великолепная имитация.

И все же ему казалось, что Стапьюлар живое существо. Было ли это действительно так, или это все же была магия?

– Это то, что твой отец называет наукой, – сказала Мервания.Теперь вы свободны и можете идти. Однако не забывайте о том, что вы согласились сделать.

– Мы поговорим с квадратноухими, – сказал Келвин. – Если они разрешат нам, мы принесем тебе семена драконьих ягод. – Неосознанно он схватился левой рукой за древко медного жала-копья.

– Можешь забрать его с собой, – заметила Мервания. – Для меня оно не более важно, чем для вас отстриженные волосы и обрезанные ногти.

– Спасибо тебе, – сказал Келвин. – Спасибо тебе за…

– Пойдем, – позвал отец, – пока она не передумала.

– Они не передумали, – поправил его Келвин. У Келвина было только одно сомнение: у них не было лодки, и он не знал, смогут ли они доплыть до болота.

– Вас встретят, – сказала Мервания, читая его мысль. – Придут лягушкоухие.

– А они – они знают?

– Некоторые из них очень близко отсюда. Их сознания, также как и ваши, всегда открыты.

– О, – это было все, на что он был способен вместо ответа. Он посмотрел на брата и отца, но те уже выбирались из погреба на необыкновенно теплый и приятный солнечный свет за дверью.

Келвин еще раз посмотрел на мертвого робота. Почему же он продолжает упорно думать о нем, как о когда-то живом человеке?

– У тебя странная человеческая привычка все одушевлять, – сказала Мервания. – Ты хочешь верить, что эта штука была человеком, потому что так тебе казалось, даже несмотря на то, что она только и делала, что без конца оскорбляла тебя, чтобы не дать чересчур близко познакомиться с ней и с ее природой и, возможно, преждевременно понять, в чем заключается ее секрет.

Да, должно быть, так оно и было. Он посмотрел на Мерванию.